Женский Петербург
Мода
Звезды
Красота и здоровье
Любовь и секс
Психология
Карьера
Дом и интерьер
Рецепты
Семья и дети
Отдых
Смотреть
Новости
Рио 3D

Карта сайта

Культура

Юрий Александров

Юрий АлександровНекоторым режиссерам приходится придумывать специальные ходы, чтобы оживить действие своего спектакля, а у других динамика – это естественное следствие удачного взаимодействия всего коллектива. Оказавшись на спектакле или даже на репетиции театрального режиссера и руководителя театра «Санкт-Петербург опера» Юрия Александрова, можно увидеть, что его контакт с артистами на удивление гармоничен, в результате чего рождаются действительно яркие постановки.

Когда видишь, как вы взаимодействуете с труппой, возникает чувство, что вы заряжаете артистов, а они отдают этот заряд в зал. Откуда вы берете энергию?

- Я люблю, работая с артистами, отдавать им и брать у них, это взаимный процесс, иначе энергии не хватит. Еще меня вдохновляет присутствие красивых женщин, которых очень много в оперетте. Я вообще поклонник женского пола.
- У вас к женщинам и к мужчинам, которые играют в ваших постановках разный подход?

- Я думаю, что артист не имеет пола, он имеет только обязанности и нагрузки. С другой стороны, я понимаю, что  женщинам приходится тяжелее, чем мужчинам. Представительницы прекрасного пола всегда должны заботиться о своей внешности, независимо от настроения. А мужчине все равно, - за него гример все сделает. Я считаю, что оперетточный жанр самый сложный в театре. Артисты должны петь, танцевать, блестяще разговаривать. Произведения этого жанра не получается ставить часто, потому что работа над ними требует больших усилий. Если оперу  я ставлю за один месяц, то оперетту  за два с половиной месяца. Очень радует, что Театр музыкальной комедии и «Санкт-Петербург опера» богаты хорошими артистами.
- «Санкт-Петербург опера» недавно отмечал юбилей, что изменилось в жизни тетра за прошедшие годы, какова его эволюция?

- Двадцать лет борьбы за свое существование не прошли даром. Мы собрали за это время отличную труппу, в которой тщательно подобран каждый человек. Мы обрели собственный дом и стали ставить спектакли на своей площадке. Раньше я ставил спектакль, не зная, где мы будем его играть. В некоторых театрах нас пускали на сцену за два часа до спектакля. И за это короткое время надо было успеть поставить декорацию, одеться, загримироваться, конечно, при этом были потери. Но теперь все иначе. Появился ряд спектаклей, которыми я горжусь – это  «Травиата»,  «Мадам Баттерфляй»,  «Поругание Лукреции»,  наш последний «Борис Годунов». Все эти спектакли авторские, поставленные специально для наших условий. Сейчас мы работаем уверенно, пользуемся большим вниманием в мире, у нас постоянные гастроли. Я выпускаю 10-11 премьер в сезон и поэтому каждый месяц у меня выходит что-то новое. В марте у меня было 3 премьеры. Я люблю находиться в состоянии повышенного адреналина.
- Ваши постановки часто называют провокационными, как вы думаете, на что они подвигают зрителя?
Я думаю, что «провокационные», не совсем точное слово. Мои постановки – авторские, я никогда не исследую и не иллюстрирую произведение. Я всегда придумываю собственную историю. И мне важно, понятны мои идеи людям или нет, интересны или нет? Чаще бывает, что да. Здесь есть наверно и провокация и привлечение внимания к жанру. Мне кажется, что долгое время слишком просто относились к жанру оперы. Считали, что достаточно хороших певцов, дирижера, красивых декораций, чтобы сделать хорошую постановку. Но последнее время доказывает, что опера,  - это самое философское и сложное искусство. Не случайно в него так тянутся драматические режиссеры, кинорежиссеры.
В одном из старых интервью вы говорили про оперу в России, что это «средоточие дилетантов», как вы считаете, сейчас изменилась ситуация?

- Дилетанты были, есть и будут всегда. То, что я говорил о кинорежиссерах и драматических режиссерах в опере, - это и есть дилетантизм. Если человек снял хороший фильм,  - это не значит, что он поставит хорошую оперу. Я всегда доказываю, что это две разные профессии. Я считаю, все-таки, если человек переходит в другой жанр – это кризисное явление, значит, в своем деле не все ладится. Музыкальный режиссер должен уметь читать партитуру. Если он слышит музыку, может ее воплотить в образах, в пластике, тогда это музыкальный режиссер.

- У вас консерваторское образование по классу фортепиано?
- Я окончил консерваторию как пианист, а потом как режиссер.

-То есть желание стать режиссером созрело у вас еще в студенчестве?
- Мы учились в одной школе при Консерватории с Мишей Боярским,  а потом он поступил в театральный институт. Я все время приходил к ним на репетиции. Это было очень интересно. Потом я узнал, что в Консерватории есть класс театральной режиссуры и с третьего курса совмещал обучение по двум специальностям. Я считаю, что профессия режиссера сродни деятельности создателя. Я создаю новую реальность. Если я поставил больше двухсот спектаклей, значит, создал двести миров, двести эстетик. В каждом спектакле еще по 10 главных персонажей, то есть я прожил 2000 жизней, это очень интересно.

-  Вы все эти жизни помните?
- Нет, все невозможно запомнить, но ощущения остаются. Я помню их сердцем. Бывает, приезжаю в какой-то город, иду в театр и умиляюсь: «Какой милый спектакль, что за наивный юноша его поставил?». А мне говорят там: «Это ваш спектакль, вы поставили его у нас пятнадцать лет назад». И я начинаю понимать, насколько я был другой. Есть много произведений, которые я ставил по несколько раз. И всегда постановки отличались друг от друга. Классика многозначна, и ее можно трактовать по-разному. Чувствовать точки пересечения силовых полей внутри произведения, которое ты ставишь - это и есть музыкальная драматургия.

 
 
чулки как выбрать, с чем носить

Читать
Слушать
Thirty Seconds to Mars - This is War
Мода | Звезды | Красота и здоровье | Любовь и секс | Психология | Карьера | Дом и интерьер | Рецепты | Семья и дети | Отдых
Copyright © 2011   "Женский Петербург".   Все права защищены.