Женский Петербург
Мода
Звезды
Красота и здоровье
Любовь и секс
Психология
Карьера
Дом и интерьер
Рецепты
Семья и дети
Отдых
Смотреть
Новости
Рио 3D

Карта сайта

Культура

Валерий Михайловский

Валерий МихайловскийУ современного зрителя имя Валерия Михайловского ассоциируется с мужским балетом, создателем и руководителем которого он является вот уже более 15 лет. Но балетоманы со стажем прекрасно помнят его князя Мышкина и его Воланда в Театре Эйфмана.

– До театра Эйфмана вы работали в Одесском театре?
– Да, в то время в Одессе работал Игорь Чернышев, бывший солист Кировского театра, балетмейстер, который много и очень интересно ставил. Он создал в театре безумно интересную труппу. Увидев ее, я понял, что хочу в ней работать, хотя, оканчивая училище, имел приглашения в шесть оперных театров Украины. Мое становление как личности, как танцовщика, как артиста прошло именно в этом театре. Я получил там все сполна: и творчество, и театральные интриги.

– Вам быстро стали давать роли?
– Утром я пришел в театр, а вечером в «Лебедином озере» танцевал Мазурку, через два дня – Тореадора в «Дон Кихоте»! И все свои главные роли танцевал с одной репетиции. Как-то утром на уроке получил травму исполнитель Альберта, а вечером шла «Жизель» – некому танцевать. Днем я отрепетировал с партнершей, а вечером в первый раз станцевал.

– А почему вы ушли из Одесского театра?
– Ушел Чернышев. За пять лет работы в театре я перетанцевал все главные роли. Возник вопрос: что дальше? Хотелось самовыражения, балетов, где есть актерская работа. Как раз тогда только появилась труппа Эйфмана, и первые их гастроли были в Одессе. Спектакли Эйфмана мне настолько понравились, что я решил: это современно, я хочу это танцевать.

– У Эйфмана нашли то, что искали?
– Спектакли, которые я танцевал, были впервые поставлены на балетной сцене – «Идиот», «Мастер и Маргарита», «Тереза Ракен», а первооткрывателем быть очень интересно! Роли у меня были полярно противоположные: Князь Мышкин, которого Достоевский в черновиках называл Князем Христом, и Воланд; героический романтический образ в «Прерванной песне» и комический Мальволио в «Двенадцатой ночи». Мне очень нравилась эта разноплановость. Спектакли были очень тяжелые: с «Идиотом», который шел 50 минут, не могу сравнить никакой трехактный балет из тех, что танцевал в оперном театре, – и по физической нагрузке, и по эмоциям. Десять лет я танцевал Князя Мышкина, и мне не надоедало.

– И с коллегами вам повезло…
– Да, мне посчастливилось работать с Аллой Евгеньевной Осипенко, великой Аллой! Кроме таланта балетного и актерского у нее есть талант человеческий, она настолько образованный, тонко понимающий человек! Потом работал с Валей Ганибаловой, с Галей Мезенцевой, Марис Лиепа танцевал Рогожина, Никита Долгушин был занят в «Мастере и Маргарите». Благодаря «Идиоту» у меня в жизни была встреча с Иннокентием Смоктуновским. Он пришел на премьеру спектакля в Москве, и мы полтора часа в гримерке проговорили. Потом на каком-то банкете, где мы случайно встретились, провозгласили тост «за единственного гениального и великого князя Мышкина, за Иннокентия Михайловича Смоктуновского», а он сказал: «Нас здесь двое, Валерочка, подойдите сюда».

– Тяжело было расставаться с такими интересными ролями?
– На пенсию я ушел, как и все, в 38 лет. Но организм износился за это время настолько, что у меня было два предполагаемых конца – в инвалидной коляске или в дурдоме. Отдохнув, я почувствовал, что ушел рано, и стал танцевать дальше, организовал труппу и оттанцевал почти еще один срок (мне три года осталось до второй пенсии).

– Почему организовали именно мужской балет?
– Так получилось случайно. Когда я стал думать, кто будет работать в моей труппе, мужской состав подбирался, а с балеринами оказалось сложнее: те, кого я хотел видеть в своем коллективе, были при деле, а срывать людей в неизвестность не хотелось. Я подумал: пусть будет мужской балет, и репертуар подберем. Потом появилась идея пародийного отделения, вспомнились театральные капустники: это всегда смешно, а видят это только люди, работающие в театре.

– На пальцах танцевать учились у женщин?
- Сами. Я никогда не обращал внимания, подкладывали партнерши что-то в туфли или нет. Слышал только: «Я так намяла ноги, что не дотронуться». И не понимал, как это, пока сам не прошел через стертые в кровь пальцы. Первое время, пока не было своих туфель (самые большие женские туфли 39–40 размера, а нужен был 42-й, пришлось заказывать для себя колодки), мы отпарывали пятки на женских туфлях, перешивали другие.

– Когда-то карьеру танцовщика вам придется оставить. Труппа будет танцевать без вас?
– Я мечтаю сделать состав, который бы обошелся без меня. Очень трудно сегодня находить кадры. Многие боятся вставать на пальцы. Другие не хотят надевать женский костюм в пародийном отделении: «Ой, а что обо мне подумают!» Бывает, танцовщик говорит: «Я только на мужские роли». Но я вижу, что у человека есть творческий азарт (а в наши дни это большая редкость), творческий человек не сможет равнодушно смотреть, как кто-то фуэте вращает, на пальцах что-то делает, ему захочется попробовать. Несколько раз так уже было. Иногда, когда я предлагаю танцовщику работать в труппе, слышу ответ: «Но у вас же вкалывать надо!» Все хотят сегодня очень много заработать, не прикладывая к этому никаких усилий. Ну а о наших государственных зарплатах стыдно говорить. Мы зарабатываем в основном на гастролях. Несмотря ни на что, я благодарен городу и комитету по культуре, потому что мы государственная организация, у нас идет балетный стаж. И, даст Бог, доживем до того, когда все профессии будут оцениваться и оплачиваться по достоинству.

 
 
чулки как выбрать, с чем носить

Читать
Слушать
Thirty Seconds to Mars - This is War
Мода | Звезды | Красота и здоровье | Любовь и секс | Психология | Карьера | Дом и интерьер | Рецепты | Семья и дети | Отдых
Copyright © 2011   "Женский Петербург".   Все права защищены.