Женский Петербург
Мода
Звезды
Красота и здоровье
Любовь и секс
Психология
Карьера
Дом и интерьер
Рецепты
Семья и дети
Отдых
Смотреть
Новости
Рио 3D

Карта сайта

Культура

Opéra National de Paris в Михайловском театре

Opéra National de Paris в Михайловском  театреЖан-Гийом Бар – всемирно известный солист, Этуаль Opéra National de Paris. В свои 36 лет,  достигнув  пика карьеры, он покинул  сцену  - и с удовольствием занялся педагогикой и хореографией. В Петербург Жан-Гийом приехал по приглашению  Фонда Фаруха Рузиматова “Возрождение танцевального искусства» для проведения серии мастер-классов в Михайловском театре. 
Жан-Гийом, Вы прошли все этапы Парижской Оперы от ученика до звания Этуаль, профессора и хореографа-постановщика. Балетная карьера была вашей детской мечтой или уже более взрослым решением? Почему Вы решили заняться балетом?
Да, можно сказать, что это было моим детским решением. Дело в том, что моя старшая сестра занималась танцами, но не профессионально, а так - для развлечения. Я очень любил смотреть, как она танцует, и попросил маму отправить и меня учиться танцам. Правда, я тогда ещё не знал, что этим можно заниматься серьёзно, как профессией. Только когда в возрасте десяти лет я поступил в школу при Парижской Опере, я открыл для себя профессию балетного танцора, и захотел ей овладеть.


А какой этап становления Вашей карьеры был самым трудным? Или самым запоминающимся?
Это забавно, но на разных этапах карьерного роста всё время кажется, что вот только ты преодолел самый сложный период, но затем за ним следуют ещё более и более сложные. Наиболее трудным, всё-таки, был переход из балетной школы в труппу. Нужно было сдавать очень сложный экзамен и оказаться самым лучшим, поскольку мест было очень мало. Затем, уже в труппе, каждый год также были конкурсы - проверяли уровень мастерства. Все эти конкурсы всегда были для меня большими стрессами. Когда же я стал солистом, меня перестали экзаменовать, но нужно было продолжать много работать, осваивать новые роли из репертуара, поддерживать свой статус и помнить, что, всё равно, ты всегда под вопросом.


Какая была ваша любимая партия, когда Вы ещё выступали на сцене?
В «Истории Манон» Кеннета Макмиллана, и, конечно,  в «Баядерке».


Проще было работать с хореографами, относящимися к родной балетной школе или интереснее всё-таки экспериментировать?
И то, и другое одинаково интересно. Конечно, проще работать с хореографом, имеющим такой же классический «словарь», что и у тебя, проще брать па, проще работать на углубление и совершенствование техники, жестов, но также очень здорово работать с иностранными хореографами и современным танцем, находить внутри себя некие артистические ресурсы, о которых ты раньше и не подозревал. Особенно интересно всегда работать с современными хореографами, они совсем по-другому видят классический балет - намного шире, у них совершенно другое восприятие. Это опыт, абсолютно иной способ дышать и танцевать, очень полезный для саморазвития.


Судя по вашим последним интервью, Вы являетесь настоящим защитником и хранителем классического балета.
Ну да, вполне возможно (улыбается). Меня с детства интересовал мир именно классического балета. Я много танцевал в традиционном большом стиле и очень его люблю. Я считаю, что необходимо продолжать хранить древнюю традицию, ведь будет безумно жалко её потерять. Сейчас же во Франции существует большая проблема - открывается всё больше и больше школ современного танца, а классические труппы распускаются… Молодёжь совсем не хочет идти в классический балет. И я часто говорю о большом стиле не только потому, что я хочу его защитить, но ещё и потому что очень его люблю.


А есть ли какое-то положительное взаимодействие между современной хореографией и классической?
Сейчас, действительно, существуют неоклассические хореографы. Например, Ролан Пети – это, конечно, не чистый традиционный балет, но я нахожу его крайне интересным. Морис Бежар – вот, пожалуй, отличное сочетание классики и современности.


Могли бы Вы описать в нескольких словах ваши впечатления от работы с Морисом Бежаром?
Я имел счастье работать с Бежаром. Это - удивительно внимательный и уважительно относящийся к танцорам человек. Но думаю, что я для него был, пожалуй, слишком академическим танцором и всегда пытался отстаивать традиционные движения и чередование поз, он же  всегда хотел придать движениям больше пластики, дать более глубокое видение искусства. Кстати, Бежар крайне мелодичен, он всегда уделяет огромное внимание музыке.


Что Вы думаете о постановках Баланчина? Вы ведь исполняли много партий в его хореографии?
У Баланчина удивительный балетный «словарь». У него невероятно поэтические балеты, крайне близкие мне отсутствием лишних элементов акробатики. Баланчин бывает очень разным: он может продолжать традицию Мариуса Петипа, может вдруг стать абстрактным, чёрно-белым, крайне архитектурным и музыкальным. Большой его заслугой является то, что он сильно расширил возможности танца на пуантах в женских партиях.


Что Вам дал опыт работы с русским балетом? Ваши партнёры, учителя?
Я рано начал учиться у русских педагогов. Мне повезло поработать с Асафом Мессерером незадолго до его смерти. Также с Аллой Осипенко, которая приезжала во Францию давать мастер-классы. Я всегда интересовался разными школами, и потом мне, естественно, нравится, что русские сильно привязаны к балетным традициям. Я много путешествовал, и в моих поездках в Лондон, США, Копенгаген я часто встречал русских преподавателей. Например, в Лондоне и Копенгагене я  работал с Борисом Акимовым. Ещё в Парижской Опере, я танцевал «Баядерку» вместе с русской балериной Светланой Захаровой. Это было для меня большим удовольствием, я многому у неё научился. Светлана - волшебная балерина,  удивительно харизматичная и поэтичная. Один раз мне повезло танцевать с великой Ульяной Лопаткиной, которую я обожаю, и очень горд тем, что мне случилось с ней работать. Это был балет «Драгоценности» в постановке Баланчина, танец «Бриллианты». Много других имён, сейчас и не вспомню. Как уже говорилось, французская и русская балетные школы сильно отличаются. Если в русской большое внимание уделяется мимике, взгляду, выразительности верхней части туловища, рук, то французская ставит акценты лишь на ноги. Поэтому мне есть чему поучиться.


А Рудольф Нуриев?
Большинство крупных постановок балетов Парижской Оперы идут именно в хореографии Нуриева. На мой взгляд, его основным достижением является то, что в его постановках роль мужчины становится настолько же важной, как и роль женщины, тогда как обычно в классическом балете женским партиям уделяется центральное место. Ещё у него, конечно, очень разнообразная техника.


Расскажите немного о Вашей работе в Екатеринбургском театре?
Мне было очень приятно, хотя я и сильно удивился, когда меня позвали реставрировать русскую балетную постановку. Получился интересный эксперимент. «Корсар» - это первый большой балет поставленный полностью мной. Мне понравилось работать с русской труппой, иногда только взаимопонимание усложняла потребность в переводчике, и, безусловно, разница в школах. Конечно, были проблемы с координацией у отдельных танцоров, но это нормально – рабочие моменты. Об этом опыте у меня остались только хорошие воспоминания. Все люди были очень милыми, начиная от дирижёра и заканчивая главным техником. Замечательные люди! Я вполне доволен результатом.


Скажите, сложно совмещать преподавание и хореографические постановки?
Да нет. Хореографом я бываю лишь время от времени, может, раз в год выдастся случай что-либо поставить. Я бы сказал, что сейчас я – преподаватель, и изредка хореограф. Конечно, мне бы хотелось чаще ставить балеты, поскольку мне это интересно как дело творческое, тогда как преподавание – это передача традиции.


Вам нравится быть преподавателем?
Да, я очень люблю учить, мне интересно новое поколение. У меня есть огромное желание поделиться с ними своим опытом, научить их, я просто чувствую необходимость в передаче собственных знаний. Конечно, ученик должен уважать своего учителя, но это не должно исключать соучастия и взаимопонимания между ними.


  Ещё насчёт образования: Вы ведь против тренировок перед зеркалом?
Не совсем против, но танцор перед зеркалом занят в основном собственным изображением, он не может раствориться в движении, а для будущей работы на сцене это гораздо важнее. Отражение обманывает.


Вот Вы обычно сравниваете балет с ожившей скульптурой…
Да, я часто использую такое сравнение. Я всегда вижу перед собой картинку оживших скульптур Микеланджело. Знаете, когда обходишь скульптуру вокруг, то, кажется, будто она движется? Тут нечто похожее. Как и в скульптуре, в балете существует много правил, законов, многое зависит от пропорций и  света.


В этот раз Вы приехали по приглашению Фаруха Рузиматова, художественного руководителя балета Михайловского театра для работы с артистами. Чему, в первую очередь, Вы хотели бы  научить русских танцоров?
Ну, во-первых, 6 мастер-классов – это, конечно, немного для глубокой работы. Очень разные школы - не только разные комбинации па, но и сама манера их исполнения, так что в этом плане работать бесполезно. Вот что я часто замечаю и во французской школе тоже, так это большой упор на тело, на чисто материальную технику. Но ведь надо ещё добавлять собственную силу, экспрессию, именно она должна контролировать движения. И я хочу дать такие уроки классическим танцорам, которые бы донесли до них, что тело не работает одно, дух должен давать ему энергию. Одна неделя – это, конечно, очень короткий срок, к тому же артисты заняты в ежедневных репетициях и спектаклях. Однако мастер-классы – это редкая возможность открыться новому и мне показалось, что некоторые артисты разделяют эту точку зрения, пытаясь воспроизвести все комбинации, над которыми мы работали


Какие у Вас впечатления о нашем городе?
Я очень люблю Петербург. Я приезжал сюда уже на фестивали Мариинского театра. Это очень светлый, красивый и благородный город. Нахождение рядом с морем придаёт всегда некоторое движение,  и этот светящийся снег… К тому же я чувствую, что здесь жива балетная традиция.


И помимо балета, Вы интересуетесь  русским искусством?
Я обожаю русскую музыку 19 века, Чайковского, который не очень популярен во Франции, и вовсе не только его музыку к балетам. Люблю Балакирева, Бородина, Мусорского, но мне также интересны композиторы, чьи имена не столь известны. Мне нравится Чехов, стихи Пушкина… А вот Достоевского  я так и не прочитал - он очень толстый (смеётся), но думаю, что обязательно нужно прочесть. 


Благодарим Фонд Фаруха Рузиматова "Возрождение танцевального искусства" за помощь в организации интервью с Ж.-Г. Баром
 

 
 
чулки как выбрать, с чем носить

Читать
Слушать
Thirty Seconds to Mars - This is War
Мода | Звезды | Красота и здоровье | Любовь и секс | Психология | Карьера | Дом и интерьер | Рецепты | Семья и дети | Отдых
Copyright © 2011   "Женский Петербург".   Все права защищены.