Юрий Шварцкопф

Не только хлеб, но и зрелища необходимы человеку разумному, как известно. Но одними и теми же зрелищами нельзя угодить разным людям. Одним классика кажется занудной, а другим новые фильмы в кинотеатрах слишком вульгарными. Директор тетра музыкальной комедии Юрий Алексеевич Шварцкопф является постановщиком уникального сценического жанра оперетты, соединяющего в себе эстетические идеалы классики с динамикой и зрелищностью современного шоу.

 − Юрий Алексеевич, начать хочется с поздравления: недавно ваш театр получил «Золотой софит» за возрождение жанра оперетты.
 − Спасибо, это приятно. Жанр оперетты мне кажется благодатным: оперетта, как всякая мелодрама, будет востребована всегда. Но нельзя забывать, что этот жанр требует к себе уважения с неким ироничным подтекстом. Ведь если мы всерьез начнем разыгрывать историю мистера Икса или Сильвы, то будет даже не смешно, а грустно. Когда человек приходит после не совсем легкой жизни (неважно, в 1930-е годы, в блокадном Ленинграде, в поздний советский период или уже в наше время), он хочет видеть и слышать настоящую красоту, а не «клюкву». При этом сам себя этот жанр не окупает – он слишком роскошен. Да и нашествие американской культуры создает определенную конкуренцию, и необходимо найти баланс, чтобы были и оперетта, и мюзикл, и красивая шоу-программа.

− Судя по постановкам последних лет, Театру музыкальной комедии это удается.
 − Мы просто работаем так, чтобы было не стыдно это показать. Ведь страшно, что порой зритель в театре видит настоящее убожество: обветшалые декорации, штопанные колготки… Я помню, когда пришел работать в этот театр тридцать лет назад, вначале венгры ставили у нас «Марицу». Был прекрасный спектакль, но колготки и перья венгры привозили из Будапешта − ведь здесь этого было просто не достать!
Еще немаловажно театральное умение: например, как из мешковины сделать бархат. Ведь настоящий бархат на сцене не всегда выглядит именно так, как нужно, и тут не обойтись без искусства художника. И сегодня мы привлекаем разнообразных, но высококлассных художников. И я понимаю, что дешевле чем за двести тысяч долларов мы хорошую оперетту никогда не выпустим. И счастье в том, что при этом у нас все расписано, уже понятно, что мы будем делать в 2009 году. И планы самые разнообразные, на разные вкусы.

− Учитывая это разнообразие планов и жанров, о котором вы говорите, нет ли ощущения «сколько можно ставить везде и всюду одно и то же»?
 − Этого ощущения нет и не будет. По одной простой причине: в балете будет вечно идти «Лебединое озеро», в драматическом театре − «Гамлет», а у нас − «Веселая вдова». Потому что это классика. Другое дело, что мы огромного пласта классики просто не знаем. А теперь смотрите на нашу афишу: «Синяя борода» − малоизвестное название в нашей стране. Грядущая премьера: «Продавец птиц», практически неизвестная у нас оперетта. Следующая премьера – «Мадам Помпадур» (кстати, ставить будет тот же режиссер Миклош Синетар, что ставил «Веселую вдову»). Но наряду с новыми открытиями классику забывать нельзя. К тому же «Веселая вдова» − это одна из самых жизнерадостных оперетт в мире, там нет трагедийности, это веселое, игристое шампанское.

− Вы активно сотрудничаете с зарубежными театрами. Что это – обмен опытом, путь ученичества или что-то иное?
 − Тут две составляющие, первая из которых – это учение. Учиться никогда не стыдно. И как приятно, когда при этом тебе говорят: «У вас актеры европейского уровня, они решат любую задачу!» Но есть и чему поучиться –танцам с элементами акробатики, манере шоу-представления, умениям: балету − петь, а хору − танцевать. Вторая составляющая – это обмен и сотрудничество, и тут тоже два пути. Мы можем покупать готовый спектакль  и переносить к себе. То есть я априори знаю, что за товар покупаю, тем более купить уже готовые декорации и костюмы получается в несколько раз дешевле. Так мы поставили «Веселую вдову», так выпустим на будущий год «Марицу». И другой вариант – когда приезжающий режиссер выпускает премьеру на нашей сцене, а через год в этих декорациях премьера пойдет у него в стране. Выгодно и ему, и мне.

− Вы работали в этом театре в 1970-х годах, сейчас вы снова в него вернулись. Что изменилось?
 − Сама природа существования театра изменилась. Все же, находясь под идеологическим гнетом, театр был под защитой государства – на обязательно заложенную в квартальный план премьеру государство давало деньги. Сейчас театр брошен в вольное плавание: да, делай, что хочешь – но и по деньгам крутись как знаешь. Это первое. Второе – актеры. Раньше для них основой основ был театр, а уже потом – сериалы, «халтуры» и так далее. И третье – общий упадок культуры зрителя. Но при этом люди продолжают с удовольствием смотреть красивые, достойные вещи – а значит, оперетта, как и театр, будет жить всегда.