Женский Петербург
Мода
Звезды
Красота и здоровье
Любовь и секс
Психология
Карьера
Дом и интерьер
Рецепты
Семья и дети
Отдых
Смотреть
Новости
Рио 3D

Карта сайта

Культура

Паня и его дочка. Павел Филонов и Екатерина Серебрякова

Павел Филонов и Екатерина СеребряковаВ 9 ч. 10 м. проснулась ненадолго. В 9 ч. 45 м. проснулась снова и спросила, засыпая: «Ты все пишешь! Ты все пишешь и пишешь! А что? Жданову?» - «Это, доченька, тебе пишу любовное письмо!»
Филонов. Дневники.   
Став женой художника-авангардиста П. Н. Филонова, Екатерина Серебрякова стала ему также и «дочкой». Вскоре после знакомства с Павлом Николаевичем она записала в дневнике: «Филонов пришел и говорит: «… у меня столько нежности к вам, как к доченьке своей»». Между тем, Екатерина Александровна была значительно старше мужа. Когда они познакомились, ей было 58 лет, а Филонову на 20 лет меньше.

В апреле 1921 года умер сосед художника по дому, народоволец Э. А. Серебряков. Павел Николаевич должен был сделать его посмертный портрет. Так состоялось знакомство с Екатериной Александровной Серебряковой. А еще через три года она стала женой художника, окружив его вниманием и заботой. Екатерина Александровна оставила замечательный отзыв о творчестве Филонова, в котором отражена суть отношений между этими людьми и восхищение, которое чувствовала Серебрякова: «Души всех новаторов, революционеров, носители идей любви и правды, сосредоточены в нем. Он соединяет творения нашей земли с творениями подзвездного мира – это так чувствуется в новой картине, где человек протянул свои руки и лицо ввысь. Если бы он говорил не красками, пока еще к сожалению недоступные массам, а человеческим языком, он явился бы тем рычагом, который перевернул бы весь мир – и наступил бы рай земной: его работой руководили страдание за человечество и желание ему добра. Как никто не может определить, что происходит в настоящее время (т. е.
сущность и смысл исторического момента), так никто не может проникнуть в творения П. Н., потому что они носят в себе величие и тайну данного момента. Это дело будущего; его расшифрует история». Екатерина Александровна Серебрякова работала переводчиком и преподавателем английского языка. Вскоре после их знакомства, у Павла Николаевича Филонова возникло желание написать портрет Е. А. Серебряковой, когда он попросил ее заниматься с ним английским языком. Серебрякова записала свой разговор с художником, и далее процесс создания портрета: «…когда я уже буду достаточно хорошо знать по-английски, … я сделаю ваш портрет масляными красками, и когда вы станете рядом с ним… не будет разницы между вами и портретом. Сегодня, 27-го, на 10-м сеансе П. Н. разорвал портрет… говорил, что он чувствует, что в этот портрет входит то, что у меня есть дурное, и что он чувствует облегчение, разорвав его, и что теперь он начнет новый… пока портрет меня не вдохновляет, а радует, что меня воспроизвела и обессмертила гениальная рука П. Н., что душа его, его непокорный, но всеобъемлющий дух был занят некоторое время моим существом.

Также Серебрякова вела активную политическую деятельность, была членом организации «Народная воля»; деятелем Ленинградского отделения всесоюзного общества политкаторжан и ссыльно-переселенцев, существовавшего в 1924-1935 гг. Занималась политической пропагандой в России и за рубежом. Многие политические взгляды художник также разделял с ней: «Второго декабря я ездил в Детское к дочке. Она тоже потрясена смертью своего любимого Кирова. В этот день у них состоялось собрание всех жильцов и служебного персонала их Дома ветеранов и революции».

Очень теплые отношения сложились у художника с сыновьями Екатерины Александровны Петром и Анатолием. Петр Эсперович был не только пасынком, но и учеником Филонова, но в 1938 году он был арестован и получил 10 лет дальневосточных лагерей без права переписки, его имущество конфисковали и сожгли. Та же участь постигла и другого сына Анатолия Эсперовича, который как и его мать работал переводчиком. В те годы даже у парализованной жены художника взяли подписку о невыезде. С 1932 политической травле подвергался Филонов и его школа, в прессе он был назван «классовым врагом», появился пренебрежительный термин «филоновщина». И в это тяжелое время помощь любящих Серебряковых была как нельзя кстати. Он всегда ценил то, что они делают для него. В его дневнике, который он вел с 1930-1939 годы не раз встречаются свидетельства этому: «Моя жена-дочка была и прикрепилась в закрытом распределителе «Красная звезда» и принесла домой первые продукты оттуда: чай, сахар, сыр и масло. Я имею право покупать на особые боны, выдаваемые там на сумму 75 рублей в месяц. Кое-что можно брать и на деньги. Т. к. у меня денег нет совершенно, за все платит она». Очень показателен случай, когда Павел Николаевич Филонов расписал для своей жены чудесный шелковый шарф: «Денег у меня сейчас совершенно нет, кроме 33 к. на сберкнижке. Уже к июню вышло в расход все заработанное мной в Изогизе. Если бы не дочка и Петя, которые без всяких просьб с моей стороны одалживают мне на корм и комнату, мне пришлось бы пойти чернорабочим на стройку Петроградского дома культуры или Дома Ленинградского совета, где требуются рабочие всех сортов. Сам же я не могу купить даже яблока за 20 к. моей жене, не говоря уже о чем либо большем, но по моей неизмеримой любви к дочке я расписал ей шелковый шарф и просидел за этой работой полтора месяца день в день… Товарищи и знакомые (женщины преимущественно) оценивают его, словно сговорясь так: «Такого шарфа нигде в мире не найдешь. Этот шарф носить преступление». На такой уникальный подарок Екатерина Серебрякова очень тепло отозвалась в своих дневниках: «30 апреля мы с Паней пошли покупать краски для шарфа. Вчера дала сделать ажурную строчку. П. Н. попробовал краски, они не линяют. Паня стал рисовать мой шарф. Краски изумительные, преобладает вишневый цвет. Он меня спросил, какие краски ему ввести… Второй конец совершенно не похож на первый. Там – изумительная легкость рисунка, точно он парит, а нижний основательный, как принцип камероновской галереи… Шарф красив до бесконечности».

Несмотря на разницу в возрасте, Екатерина Николаевна относилась с очевидным пиететом к Филонову и восхищалась его талантом, могуществом его творчества. Павел Николаевич Филонов изобрел уникальную живопись, «сделанную» картину, когда огромные холсты расписывались крохотной кисточкой, он хотел, чтобы в его работах и работах его учеников был виден не только сам предмет, но и все процессы которые происходит с ним в этот момент, на изображении дерева, например, зритель должен увидеть его рост, все мельчайшие изменения, которые происходит с ним. Таким образом, Павел Николаевич Филонов противопоставлял «глаз знающий» «глазу видящему». Он основал свою школу Мастеров аналитического искусства (МАИ) и всегда принципиально отказывался продавать свои работы за границу, даже когда ему предлагали за них большие деньги, при том, что сам Филонов жил впроголодь. Художник мечтал о том, чтобы на его родине был создан музей аналитического искусства, где бы хранились его работы и работы его учеников. Многие выставки ему помогала у
страивать Екатерина Александровна. Когда, например, он рассказывает о подготовке выставки в Русском музее, отмечает важность и значимость участия жены в этом событии: «моя милая дочка полубольная помогала мне в развеске».   Однако, восхищаясь мощью его искусства, Екатерина Александровна не всегда понимала его, особенно вначале общения с Филоновым: Она (картина) должна изобразить период жизни с 1904 года по 1921 год. Я признаюсь, пока ее не понимаю, но чувствуется в ней нечто могучее».
Интересно отметить, что в дневниках Филонов постоянно отмечает – что произошло с его любимой «дочкой», положили ли ее в больницу или выписали оттуда, уехала она куда-нибудь и т. д. :  «Отвез мою дочку в больницу. Она живая веселая и бодрая, но после гриппа сильно стала болеть правая нога. Около двух с половиной месяцев пролежала она больная эту зиму. Ей нужен юг, но без меня она не едет, а я пока связан с Ленинградом, денег у меня нет и не предвидится». Последняя предвоенная тетрадь дневника Филонова почти целиком посвящена ей. Он проявлял трогательную заботу о Екатерине Александровне, учил ее заново ходить, говорить, писать. В тетради за 1938 год Филонов подробно описывает болезнь жены. Дневник начинается так: «Несчастье с моей дочкой (Подлая болезнь моей Катюши). А дальше идет запись от 27 ноября, где художник объясняет смысл этой хроники: «Дочка крепко спит. Дыхание сильное, ровное, на лбу мокрое полотенце. Я хочу записать, чтобы она прочла в будущем, как она с моей помощью «боролась за свою шкуру», как я ей говорю постоянно и разъясняю смысл этой борьбы, её диалектику. Я много видел людей разных сортов, но такого человека, как моя дочка, не встречал и не читал о нем: необычайная мощь организма, жизненная энергия – эти ценнейшие свойства – её природные свойства, самые выгодные и ценные для человека». И эти свойства организма Серебряковой, которыми так восхищался художник позволили ей пережить Филонова, правда всего на 1 год. Филонов умер от истощения и голода, в блокадном Ленинграде, в 1941 году. Его сестра Т. Н. Глебова обнаружила его в комнате, лежащим на столе, в окружении своих картин. «Дочка» жаловалась тогда, что Союз не помогает ей похоронить Павла Николаевича. Не было досок на гроб, а самые близкие ему люди, жена и сестры не хотели, чтобы он был похоронен в общей могиле. Наконец, помощь пришла от Союза художников, который помог женщинам раздобыть доски. Сестра написала потом в своих воспоминаниях: «В день похорон мы – сестра и я – достали и привезли двое саней: большие и детские для Екатерины Александровны, так как идти за гробом она не могла… Когда привезли тело брата все было готов. Везли его так: сестра Мария Николаевна, невестка Екатерины Александровны и ее племянница Рая – попеременно: двое тело брата и кто-то один саночки с Екатериной Александровной»…

Однако, в тот год, когда Екатерина Александровна сильно болела, Филонов внимательно следил и аккуратно записывал все, что происходило. Из этих дневников, можно увидеть как эти два человека старались делать все возможное друг для друга: «Все ночи с первого дня болезни дочки, я сплю не раздеваясь, не снимая сапог. Сплю на кресле, протянув ноги на стул. Замечательный сон сидя – я к нему давно привык. Могу спать на стуле и не свалиться…Сегодня дочка съела последний мандарин. Она сильно неожиданно взволновалась, что у нас их больше нет. Действительно, при ее питании в ее положении… мандарины были решающей поддержкой. За последние дни их нельзя было купить, не было в продаже в наших местах. Я попросил невестку позвонить моим сестрам, чтобы Маня сейчас же поискала мандарин. Маня через час прислала 8 маленьких мандарин с моим племянником Володей».

Очень умилительны предновогодние записи Павла Филонова этого же года. И, несмотря на тяжелое и голодное время, на аресты и гонения, которым подвергался художник и его близкие, в этих записях чувствуется праздничное настроение: «31 декабря. Дочка очень хотела, чтобы мы вместе встречали Новый год: дочка, я, невестка, ее племянница Рая. И дала мне понять, что ассигнует на это дело, с радости, что выздоравливает, 30 р. Она написала список питья и кушанья, которые просила купить для встречи Нового года: пиво, капуста, мармелад и еще какую-то четвертую покупку – не мог разобрать. Рая по моей просьбе купила 2 бутылки пива, грамм 300 – 200 мармеладу – это наша встреча Нового года.  Маня принесла мне чаю, сахару, жареную утку с картошкой ( к своему удивлению, первый раз в жизни я стал собственником такого блюда), около стакана водки с апельсиновыми корками и стакан варенья сливы, шафранную булочку и кило круглого черного хлеба. Невестка по своей инициативе купила мне грамм 300 сосисок и полкило ситного батона за 1 р. 25 к. При уходе Мани я налил полрюмки водки, заставил ее пригубить, пожелал ей и отсутствующей сестре Дуне счастья, поцеловал ее, прикоснулся рюмкой к губам улыбавшейся радостно дочки и выпил. Новый год встречали вдвоем с дочкой, она пригубила мою рюмку, мой стакан пива; я налил ей чайную ложку пива в маленький стаканчик, чокнулся с нею. Она пила за мое счастье, а я сказал, что мое счастье – дочка. Я отнес невестке и Рае в подарок от дочки бутылку пива и на блюдечке мармеладу с запиской от дочки – она желала им счастья».

 
 
чулки как выбрать, с чем носить

Читать
Слушать
Thirty Seconds to Mars - This is War
Мода | Звезды | Красота и здоровье | Любовь и секс | Психология | Карьера | Дом и интерьер | Рецепты | Семья и дети | Отдых
Copyright © 2011   "Женский Петербург".   Все права защищены.