Женский Петербург
Мода
Звезды
Красота и здоровье
Любовь и секс
Психология
Карьера
Дом и интерьер
Рецепты
Семья и дети
Отдых
Смотреть
Новости
Рио 3D

Карта сайта

Культура

Прекрасный повод

Андрей МАЛАХОВАндрей МАЛАХОВ
На создание книги вас вдохновили блондинки вообще, или одна, совершенно конкретная?
– В книге есть главы о моем романе с бизнес-леди Мариной Кузьминой, но в основном «Мои любимые блондинки» – о телевидение. О том, чего не видят зрители: как людям ежедневно приходится жить в режиме ток-шоу, о сломанных судьбах, об одиночестве, о неустроенности жизни, о разбитых иллюзиях и мечтах. Настоящие герои – это те сумасшедшие, что одержимы идеей посвятить свою жизнь телевидению. Они достойны того, чтобы о них знали. Если установить за кулисами нашего ТВ скрытые камеры, это смотрелось бы в тысячу раз интереснее так называемого готового продукта. Рейтинг у такого шоу был бы не меньше, чем у «Звезд на льду».
– А остальные известные блондинки?
– Известные блондинки появляются на страницах в качестве статисток. Это прием из одного голливудского фильма, когда, например, Джулия Робертс в роли официантки может молча ходить на заднем плане, в то время, как главных героев играют никому не известные артисты. Светские персонажи появляются в моей книге скорее для того, чтобы подчеркнуть общую атмосферу, ведь они не центральные герои, а исполнители лучших ролей второго плана.
– На ваш взгляд, как живется гламурным и знаменитым девушкам, какие они?
– Они, безусловно, разные, их нужно делить на какие-то группы и категории. Есть целеустремленные и деловые, есть домохозяйки, счастливые тем, что имеют. Глубоко несчастные, которые не любят своих богатых мужей, но не могут расстаться с ними. И самая немногочисленная группа, в которой понимают, что все может прекратиться в один день. Поэтому они вкладываются в свое образование и знания.
Что касается, к примеру, Ксении Собчак, то у нее есть маска, может быть, не очень удачно выбранная, как в той же программе «Блондинка в шоколаде». Те, кто Ксению не знают, думают: раз она так ведет себя в эфире, то и живет так же. Знакомые понимают, что это спектакль и прикол.
– В книге есть посвящение…
– Я посвятил ее своему папе, он умер в марте прошлого года. В молодости папа писал стихи, и всегда мечтал выпустить поэтический сборник, думаю, он был бы очень рад этой книге. Ну а еще книга посвящается моим любимым девочкам-редакторам, с их неустроенной личной жизнью.
– Не поступало ли предложений снять кино по мотивам книги?
– У меня был готов сценарий на пять серий, но продюссеры сказали мне, что телевизионное закулисье никому не будет интересно. Попросили написать роман, чтобы посмотреть на реакцию аудитории. Будет популярным – попробуем экранизировать. Телевизионный сценарий сильно отличается от книги, там прежде всего важна «картинка». К примеру, сцена в магазине: стилист с блондинкой дерутся из-за модной кофты, тянут ее в разные стороны. Следующий кадр: тренер в спортзале помогает делать растяжку влюбленной в него героине. На экране все происходит в одну минуту: зритель видит параллельное действие, здесь – кофта трещит по швам, там – тянутся мышцы. В книге это все нужно описать словами, будет не интересно просто сказать: здесь и там тянут.
Вам приходилось беседовать с известными женщинами-политиками, что вы что можете сказать о них?
– Женщинам, которые хотят сделать карьеру на политическом небосклоне, конечно, сложно. На женщин-политиков всегда смотрят с пристрастием: если одевается слишком шикарно – нарушение делового дресс-кода, минус; если не следит за собой и не пользуется косметикой – какая же это женщина? Найти идеальный баланс очень сложно. Им нужно постоянно себя контролировать, думать как себя вести, что сказать – ни улыбнуться, ни расслабиться. Временами я сильно переживаю за них, как обычный гражданин или избиратель.

Игорь СМОЛЬНИКОВ
– Женские портреты у тебя получаются лучше, чем любые другие?
– Не могу сказать, что снимаю что-то хуже или лучше. Мой взгляд на женщин отличается от взгляда других фотографов. Я люблю артистичные фотографии, яркие, оригинальные, но наигранные, поэтому не жизненные. Мои работы всегда четко режиссированы; я стараюсь использовать интересную, совершенно неносибельную одежду, необычные прически, безумный макияж.
– Фотографии это твои тайные мысли, мечты?
– Это желание видеть мир пестрым и красочным. Постановочные кадры, выдуманный спектакль и сцена. Бывает, что родители девушек, которых я фотографировал, не узнают своих дочерей на снимке, говорят, что они не похожи на себя, и восхищаются их красотой. Серое до смерти надоедает и в жизни, даже погоды хорошей давно не бывате. Мои фотографии это красивые картинки, которые должны висеть на больших стенах, а не в рамочке девять на двенадцать, где-нибудь за телевизором. Я люблю большой формат.
– От чего зависит хороший результат? От исходных данных модели, фотогеничности или других составляющих?
– Нефотогеничных людей не бывает, бывает плохой ракурс и свет.
Что значат для тебя женщины, которых ты фотографируешь?
– Бывают модели любимые и нелюбимые, с которыми не хочется работать даже за деньги. Все зависит от поведения. Кто-то понтит на ровном месте или ведет себя неправильно, равнодушно. Интересно работать с ди-джеями, артистами, они готовы меняться, действительно хотят получить не фото на паспорт, а достойные, произведения, которые не стыдно поставить на обложку диска или журнала. С кем-то складываются взаимоотношения, с кем-то наоборот. Были случаи, что я влюблялся в девушку, мы жили вместе некоторое время, но это может случится в любой профессии. Вобще же с моделями у меня обычные рабочие отношения, с кем-то дружим, можем встретится, кофе выпить, и все.
– Модель должна быть музой?
– Каждую женщину на съемке нужно чуть-чуть любить и желать – это мое требование к себе. Если модель не нравится – значит, плохо то, что ты делаешь. На площадке я вдохновляюсь и реализую сценарий, и вовсе не вкладываю глобального смысла в свои фотографии. Это игра.
– Может ли модель повлиять на результат, изменить твое видение образа?
– Конечно, в процессе съемки видение может поменяться. Для модели главное – не только умение подчиняться на площадке, но и стремление что-то придумать самой. Я уже давно прошу меня удивить, но ни у кого это не получается. Ничего нового, сплошной гламур гламурович гламуров. Все сияет в стразах, блестках.
– А в каком стиле ты работаешь?
– Легкий Pin up, легкий перебор во всем. Мне близок стиль французского фотографа Дэвида Лэшапэля, он кстати, был в жюри французского конкурса «Фото», где мне присудили первую премию.
– Результат фотосессии зависит от твоего внутреннего видения или от того, что ты видишь в реальности?
– Золотые слова: сначала внутреннее состояние, потом реальность. Когда реальное совпадает с внутренним, получится восхитительный результат. Мы вывели алгоритм хорошего снимка!
– Как ты добиваешься, чтобы модель раскрылась?
– Человек просто должен почувствовать, что он в руках у профи.
– Что ты ценишь в женщине, с которой работаешь?
– Открытость, артистичность, чтобы не боялась меняться. Я умею доставать в кадре то, что многие женщины стесняются показать: сексуальность, наглость, игривость и иногда – гордость.
– Ты счастлив?
– Нет.
– А как же «остановись мгновенье»?
– Я могу себя похвалить, порадоваться за хорошие фото. Но того, что бывает в моих ярких фотографиях никогда не будет в жизни. Я счастлив в одну секунду, пока жива картинка, которую увидел, когда выстроил кадр, посмотрел в объектив. К сожалению, все красиво только на съемочной площадке, а как только отвернулся от объектива, закончил съемку, и начинается  обычная серая жизнь. Пожалуй буду счастлив, если состоится моя большая выставка, которую я хочу снять на Бали.

Бертран НОРМАНН
– Как родилась идея фильма?
– Зимой 1995 года я впервые посетил Санкт-Петербург, и, хотя поездка длилась всего несколько дней, я влюбился в этот город, был потрясен Мариинским театром, куда ходил каждый вечер. Мне нравилось все – исполнение, музыка, архитектура и интерьер зала, зрители, сама атмосфера… И когда в январе две тысячи третьего года мы вместе с моим другом и продюссером решили сделать проект о Петербурге, я вернулся сюда. Было уже понятно, что я хочу создать кино о Мариинке. Мне очень повезло, в театре мне помогли, и я получил возможность снимать репетиции балета «Ундина» (хореография Пьера Лакотта), общаться с исполнительницами и педагогами.
– Как были выбраны пять балерин, которые стали героинями вашего фильма?
– В тот момент, когда я приступил к съемкам, в Мариинском театре одновременно работали три примы – Светлана Захарова, Диана Вишнева и Ульяна Лопаткина, каждая – серьезное явление в мире искусства. Они вошли в мой фильм.
Еще одну балерину, Евгению Образцову, я заметил на репетиции. Она совсем непохожа на других, с ней было очень легко работать. Когда три года назад один коллега-режиссер из Франции искал исполнительницу на роль балерины, он спросил моего совета. Я назвал ему имя Евгении среди нескольких других девушек, хотя заранее чувствовал, что он выберет именно Образцову. Так и случилось! Фильм вышел на экраны и во Франции его посмотрело больше трех миллионов человек, что для нашего кинематографа совсем не мало.
Пятую, самую юную свою героиню, я нашел на уроке в Академии русского балета, знаменитом Вагановском училище. Это был урок девушек. Их было, наверное, шестеро. На первый взгляд, они выглядели совершенно одинаковыми, как клоны. Но после нескольких минут начинаешь видеть разницу. Затем различий замечаешь все больше и больше, а потом я стал видеть только одну из них, остальные словно перестали существовать.
После урока педагог Людмила Сафронова сказала, что привлекшую мое внимание девушку зовут Алина Сомова. Это был выпускной класс, Алина заканчивала училище, и я решил, что снимать нужно ее последние дни в Вагановке. Мы так и сделали. Тогда еще было непонятно, где Алина будет работать, но мне казалось, что она будет стремиться в Мариинский театр, ведь об этом мечтают все начинающие балетные артисты. В итоге она действительно оказалась в труппе Мариинки. Алина единственная из недавних выпускниц принимала участие в гастролях театра в Америке, причем ей доверили танцевать «Лебединое озеро». Все это можно увидеть в фильме.
– Кто же из этих балерин ваша любимица?
– Трудно сказать. Они очень разные. Каждая из них танцует по-своему. У них есть характер и своя манера исполнения, заметить это легко даже человеку, не разбирающемуся в балете. Я надеюсь, что смог хотя бы частично раскрыть в фильме их индивидуальности, в том числе, через обстоятельства, которые происходили в это время в их жизни. Мне удалось заснять, как Ульяна Лопаткина работает над собой, чтобы вернуться на сцену после рождения ребенка. Это непросто, и я рад, что ей это удалось в полной мере. Мне очень повезло, что я застал Светлану Захарову, она танцевала в Мариинке последние месяцы. Ее танец я готов назвать совершенным. Вишнева – очень сильная личность. Я люблю смотреть на нее. Она очень экспрессивна.
– Можете ли вы сравнить русский балет с французским?
– Балет в «Парижской опере» имеет определенный, очень четкий стиль. Но иногда смотреть французские балетные спектакли немножко скучно. Отточенная техника – это еще не все. Мне не хватает индивидуальности в танце, и именно эту индивидуальность я вижу в русском балете. Здесь каждая балерина – личность. В моем фильме один из ведущих танцовщиков Франции говорит, что он потрясен работой с русскими балеринами. Танцевать с ними – каждый раз совершенно иной опыт.

 

 
 
чулки как выбрать, с чем носить

Читать
Слушать
Thirty Seconds to Mars - This is War
Мода | Звезды | Красота и здоровье | Любовь и секс | Психология | Карьера | Дом и интерьер | Рецепты | Семья и дети | Отдых
Copyright © 2011   "Женский Петербург".   Все права защищены.