Женский Петербург
Мода
Звезды
Красота и здоровье
Любовь и секс
Психология
Карьера
Дом и интерьер
Рецепты
Семья и дети
Отдых
Смотреть
Новости
Рио 3D

Карта сайта

Культура

Татьяна Шутак: «До идеи частной клиники надо было дорасти»

 

Заведующая терапевтическим отделением частной медицинской клиники ОРКЛИ Татьяна Семеновна Шутак в городе человек известный. Не менее, кстати, чем сама клиника — явление для Петербурга если и неудивительное, то уж непривычное во всех отношениях, это точно. ОРКЛИ — была одной из первых ласточек частного медицинского бизнеса в нашем городе. Того, кто первый раз попадал в эти по-домашнему уютные холлы, заглядывал в кабинеты, лаборатории или операционную, напичканные какой-то едва ли не космической техникой, вначале брала оторопь. «Это у нас, что, и вправду так лечат? — начинал недоумевать пациент. — В смысле, это что? Явь, сон или не Россия вовсе?»

Доктор Татьяна Шутак говорит, что к хорошему люди привыкают быстро.

– У Вас медицина для избранных или для каких-то особенных? Частная медицинская клиника сегодня – это норма или скорее исключение?

– Думаю, норма. Просто пока до понимания самой главной заповеди «нет здоровья, ничего не нужно»— наши люди еще не созрели. Созреют — побегут. В очереди будут выстраиваться. Впрочем, что я? Заговорило, видимо, во мне «советское» прошлое. Очередей-то как раз у нас нет. Это было одним из главных постулатов при создании клиники. Чтобы быстро, чтобы сразу и всех врачей вместе, чтобы не ждать и — максимально комфортно для пациента.

– Идея витала в воздухе и Вы ее «поймали»?

– Мы ее «поймали» очень давно. Все наши врачи, умницы, скажу уж сразу, редкие профессионалы до мозга костей, не материализовались сразу в чистенькой и ухоженной частной клинике. У всех за плечами — нормальная советская медицина со всеми ее плюсами и минусами. У меня, да и у супруга — огромная практика в лучших госпиталях тогдашнего СССР. Вот тогда, когда к нам в госпиталь на сутки, на полсуток определяли какого-нибудь важного генерала с приказом: «Умереть на месте, но обследовать в заданные сроки», — наверное, эта идея и возникла. Потому что оказалось: это можно сделать, если очень захотеть, если есть персонал, оборудование, а, главное — заинтересованность в человеке не потому, что он генерал, а потому, что действительно очень и очень занят. Так и родилась не медицина для избранных, а медицина для занятых, которые, может, и хотели бы уделять себе внимание, но в силу разных причин — не могут. Их, эти причины, мы в ОРКЛИ сняли. У нас пациента в буквальном смысле слова берут за руку и ведут по специалистам. Никаких проблем, все очень быстро, очень грамотно и очень удобно. Два с половиной часа — и достаточно полная картина организма у вас в руках.

– Супердиагностика или суперврач, что, на Ваш взгляд, в сегодняшней медицине первичней?

– О, да, знаю, сегодня экспресс-диагностикой заманивают на каждом шагу. Я даже немного ревную наших потенциальных пациентов к этим многочисленным клиникам с интригующими названиями, растущим в городе как грибы после дождя. Техника — это очень важно, но профессионализм врачей все же важней. В таком маленьком городе, как Петербург кадровый голод на хороших медиков ничуть не меньше, чем на хороших генеральных директоров или гениальных топ-менеджеров. Нам в ОРКЛИ повезло: у нас коллектив единомышленников, которые делают общее дело. И потом, врач врачу — рознь. Медицина — это та область гуманитарной практики, работу в которой выдерживают далеко не все. Врач — он себе не вполне принадлежит, так что без чувства некоторой безжалостности к себе в этой профессии делать нечего.Не можешь ежедневно пропускать через себя человеческую боль — уходи. Переквалифицируйся в управдомы. Так что здесь все просто.

– А вот лично Вы когда разобрались, что можете? Что это Ваша работа и другой не надо?

– Да, думаю, у меня и выхода другого не было. Я же из докторской семьи. В праздники собирались дедушки-бабушки, дяди-тети и начинали обсуждать случаи из практики за семейным обедом. В 21 год, уже закончив «Первый Мед», я на одном таком обеде попыталась давать медицинские советы. Дедушка деликатно промолчал, а тетя , вздохнув, сказала: «Не петушись, Таня, диплом здесь не при чем, врачом ты станешь лет так через десять».

Сейчас советы мне и мужу — профессору медицины (а какой другой муж мог у меня быть?) — пытается давать уже сын, студент-медик. Я улыбаюсь. Подрастет — поймет.

– У Вас супругом — общее дело. Муж, который руководит клиникой, жена, которая днями и ночами пропадает в клинике. Это не мешает быту?

– А как иначе? Нет, у нас как раз нормальная семья, где интересы друг друга ценят. Два врача, два учителя, два инженера — это для семьи скорее хорошо, чем плохо. И потом, моя врачебная практика это подтверждает — работающая женщина успевает больше. Она живет полнее, у нее меньше конфликтов в той же самой семье. Быть красивой вещью в доме — тяжелая доля. Уж на эти варианты я как раз насмотрелась. Скажу вам: не все болезни от нервов, многие — от безделья. Вот почему я с осторожностью отношусь к мужчинам, устанавливающим в собственной семье домострой вроде ультиматумов «ты работать не будешь!». Нет, дорогой, так ты вовсе без семьи останешься. Или натолкнешься на ложь, формальные отношения и на невроз, как их следствие. Результат жесткого управления женщиной всегда один: не справился с браком, потом с бизнесом, потом — с жизнью…

– Но право обманывать Вы женщине все-таки оставляете?

– Женщине-врачу обманывать не нужно, если она вначале профессионал, а потом только женщина. Любой хороший врач — всегда психолог и видит, на какой дозе правды для вот этого конкретного пациента нужно остановиться. А вообще женская жизнь, увы, сложна, поэтому я, пожалуй, проголосую за святую ложь. Правда, не должна крушить чью-то жизнь. Иногда лучше промолчать, притвориться, что не поняла, выбрать полуправду вместо правды. И потом у нас, у женщин, есть удивительное умение превратить одну ситуацию в другую. Крайне невыгодную для себя, в очень даже приятную. Здесь, в общем-то, и врать сильно не нужно, так, «легким движением руки брюки превращаются…». Хотя обман обману рознь. Вот я знаю хрестоматийный случай, когда они жили на первом этаже в однокомнатной квартире и врали друг другу от невозможности разъехаться и накопившейся ненависти. Это клинический случай несвободы.

– А тот факт, что полжизни Вы прожили в несвободной стране, не наводил Вас на мысли открыть такую же милую клинику за ее пределами?

– Да, мы не уехали. Не знаю почему, но даже никогда не обсуждали эту тему. Наверное, я бы здесь оставила больше, чем приобрела бы там. Может быть, я слишком «отсюда»? Но даже тогда, когда все знакомые нашего круга будто бы одновременно помешались на одной этой мысли: уехать, оставить, бросить, начать там все заново, я об этом не думала. При этом я довольно долго жила в Германии по приглашению врачей-коллег и друзья звонили, спрашивали: «Что, теперь-то уже останешься?». Но меня все это время не покидало странное чувство, как там было в том анекдоте? Штирлица рвало на родину? Вот-вот. При этом я только что насмотрелась на то, как на ней, этой самой родине, варварски безнаказанно растаскивают немецкую гуманитарную помощь, на недоумение немецких врачей, почему, зачем это делается, ведь это же для них — русских пациентов… Не знаю, может, вся тогдашняя ситуация стала еще одним поводом для будущей жизни именно в частной медицинской практике. Тут ты изначально знаешь, за что отвечаешь, знаешь, что тебе и другим это не безразлично. И потом, в нашей клинике нет потока, то есть я не обязана тратить на пациента ровно 15 минут и ни секундой больше. У меня есть время вслушаться в человека и его проблемы. Тут я могу и лечу, там бы — мучалась от того, что всего лишь хочу лечить.

Ольга Ленская

 
 
чулки как выбрать, с чем носить

Читать
Слушать
Thirty Seconds to Mars - This is War
Мода | Звезды | Красота и здоровье | Любовь и секс | Психология | Карьера | Дом и интерьер | Рецепты | Семья и дети | Отдых
Copyright © 2011   "Женский Петербург".   Все права защищены.