Женский Петербург
Мода
Звезды
Красота и здоровье
Любовь и секс
Психология
Карьера
Дом и интерьер
Рецепты
Семья и дети
Отдых
Смотреть
Новости
Рио 3D

Карта сайта

Культура

Фетуччини по-флотски

Фетуччини по-флотскиВ роли важнейшего из искусств к этому сезону окончательно утвердилась кулинария. О еде еще не высказывался только немой, страдающий аграфией отшельник. Кулинарные телепередачи растут как шиитаке после дождя. Кулинарные сообщества в Интернете переплюнули порносайты по количеству посещаемости и градусу кипения страстей: стоит угаснуть дискуссии на тему «сколько нужно варить мидии?» – и сразу разгорается очередная битва за Правильный Настоящий Борщ. Кулинарных книг издается с каждым годом все больше – как переводных, так и местных. Причем местные, как правило, имеют ничуть не больше отношения к тому, что принято считать русской кухней. В супермаркетах подороже продается все – от водорослей, которые нужны для макисуши, до рукколы, которая неизвестно зачем нужна. В супермаркетах подешевле продается главным образом та еда, которая с легкостью берет на себя функции закуски.

Когда-то нам казалось чертовски экзотичным, что французы (как нам рассказывали) постоянно разговаривают друг с другом про еду. Странная национальная особенность – вроде того что японцы разуваются перед тем, как спрыгнуть с крыши, а болгары кивают головой в смысле нет и мотают в смысле да. Двадцать лет назад идея светского разговора о еде представлялась довольно дикой – то ли из-за полнейшей бездуховности предмета, то ли просто потому что а что о ней разговаривать? Спорить о вкусе устриц было положено только с теми, кто их ел – так что насчет устриц все молчали, сжав зубы. Разговор о столовских котлетах рисковал выйти за рамки парламентских выражений. Говорить о том, чего мы не ели, было обидно, а о том, что мы ели, – больно. О еде мы читали у классиков, живших до исторического материализма, да передавали из уст в уста легенды, рассказанные редкими выездными счастливцами – мол, там у них в магазинах сто сортов сыра, и все без очереди и без талончиков. Разговоры эти имели привкус кисловато-тоскливый, как детсадовский кефир. 

Теперь нам наконец есть что сказать о еде. Теперь у нас в магазине тоже сто сортов сыра, и все они меркнут перед моцареллой из той маленькой итальянской деревушки, где мы были прошлым летом. На ледяной горке в витрине волнующе изгибается угорь, призывно вздымается доррадо, небрежным веером раскинулись креветки. Прозрачные ломтики хамона, густые капли бальзамического уксуса, жаркий дух оливкового масла, живопись и поэзия запаха и вкуса – мы наслаждаемся доступным и стремимся к неизведанному. В обязательную программу путешествия по экзотической стране входит теперь не только «увидеть», но и «попробовать». В приступах кулинарного снобизма мы отрекаемся от селедки под шубой и проклинаем салат оливье. Мы едим, дегустируем, смакуем. И мы научились говорить о еде – бесконечно. В нашем экстатическом гурманстве, наверное, нет той тонкости, что естественна для французских сыроваров в надцатом поколении, зато куда больше страсти. Тщательно подобранный к вину сыр – это не просто маленькая радость повседневности. Это горячий, жирный, жилистый восторг победы. За спинкой благородного сибасса маячат тени бычков в томате, нежный рокфор никак не дает до конца забыть плавленый сырок «Орбита». У нас давно наступила мирная жизнь, в которой нет места подвигу, а есть место хорошему стейку. Мы почти забыли, что икра бывает главным образом кабачковая, и что значит слово «зельц». Но именно это «почти», о котором мы молчим, придает особый вкус той еде, о которой мы разговариваем.

 
 
чулки как выбрать, с чем носить

Читать
Слушать
Thirty Seconds to Mars - This is War
Мода | Звезды | Красота и здоровье | Любовь и секс | Психология | Карьера | Дом и интерьер | Рецепты | Семья и дети | Отдых
Copyright © 2011   "Женский Петербург".   Все права защищены.