Женский Петербург
Мода
Звезды
Красота и здоровье
Любовь и секс
Психология
Карьера
Дом и интерьер
Рецепты
Семья и дети
Отдых
Смотреть
Новости
Рио 3D

Карта сайта

Культура

Когда Ева была в Адаме...

Одно из самых сокровенных желаний каждой женщины, — найти свою половинку, того, единственного, суженого, без которого никак не складывается гармоничная и полноценная жизнь. Почему оно так властно владеет нашими душами? В этом «повинен» миф об андрогине. В этой, часто несбыточной, но такой завораживающей мечте о своей половинке, которая должна же, наконец, когда-нибудь найтись! — проще всего «обвинить» Платона, который, как все древние греки, во многом определяет наш исторический горизонт.

 

Именно он воспроизвел в диалоге «Пир» древний, возможно, орфический миф о «природном человеке», андрогине, круглом существе с двумя совершенно одинаковыми лицами, глядевшими в противоположные стороны, и, соответственно, с четырьмя конечностями и двойными органами. Зевс наказал его за гордость, разрубив вдоль и повернув лица и половые органы в сторону разреза. Будучи некогда разделенными, бывшие половинки андрогина теперь тоскуют и стремятся найти друг друга, слиться, сплавиться в единое, целостное существо, и тогда возникает настоящая любовь, эрос. Возможно, отзвуки этого старого чарующего мифа и живут в нас, порождая неискоренимое желание искать свою половину.

Удар секиры Но Платон видел лишь вершину айсберга, точнее, огромного мифологического пласта, уходящего корнями в необозримую историческую глубину. Миф об андрогине и андрогинности, т.е. о первоначальной двуполости (и бесполости) самых первых людей, в разных вариантах встречается у многих народов мира. Есть он, например, у древних индийцев, причем в более последовательном виде, чем платоновский: бог-творец, пожелав кого-нибудь второго, стал таким, как женщина и мужчина, соединенные в объятиях. Затем он разделил себя на две части, создав тем самым супруга и супругу, почему и стали они «подобны половинкам одного куска». М. Маймонид, еврейский богослов, полагал, что и в библейском рассказе о сотворении богом Евы из ребра Адама также в искаженном виде отразился древний андрогинный миф. Так считали и многие раввины: «Адам и Ева были сотворены соединенными по плечи спиной к спине; тогда Господь разделил их ударом секиры или разрезав их надвое. Другие полагают иначе: первый человек (Адам) был мужем справой стороны и женой с левой стороны; Господь же разделил их на две половины». Это, кстати, объясняет древние мистические функции супружества — совершенствование человека через брачное единение. Число подобных примеров можно было бы легко множить, но важнее отметить, что эти мифы не канули в Лету вместе с породившим их временем, а сохранились, и в том или ином виде продолжают существовать до сих пор — в нашем сознании.

Космический ребис Достаточно бросить беглый взгляд на прошедшее время. На всем протяжении средневековья мистики и теософы многих эзотерических направлений и на Востоке, и на Западе, и в христианстве, и в исламе, и в иудаизме рассматривали андрогина как наиболее совершенный тип человека. Исламские мистики воспевали божественного Возлюбленного или Возлюбленную, не различимых по полу; первые европейские переводчики восприняли это в вульгарном эротическом смысле. Космический андрогин, называемый ребисом, был одним из главных символов в алхимическом герметизме. Он воплощал первоначальное совершенное состояние, и обладание им обеспечивало истинное знание всех вещей.

В XVIII веке в Европе древнюю идею об андрогине оживил Сведенборг, один из самых ярких мистиков эпохи барокко. Собственно, ничего нового он не придумал, а просто рассказал о нем современникам понятным им языком. Сведенборг самым решительным образом повлиял на Бальзака, который написал повесть «Серафита» и отразил в ней древнюю тему об андрогине как об изначальном архетипе человека. Главный герой ее — причудливое и печальное создание неопределенной и чарующей красоты, живущее в замке на окраине деревни Жарвис около фьорда Стромфьорд и хранящее некую непроницаемую тайну, которая относится к его особенности: одновременно он любит и любим Минной, воспринимающей его в качестве мужчины Серафитуса, и Вильфридом, для которого он предстает женщиной Серафитой. Вообще же Серафит-Серафита почти не принадлежит земному миру; вся его жизнь устремлена к небесам, и живет он только для очищения и любви. Бальзак как будто подводит к мысли о том, что его герой, этот совершенный «цельный» человек не может покинуть землю, пока не познает любовь.

Мысль об андрогине как о новом типе человека имела большой успех в немецком романтизме и во французском постромантизме. Немецкие романтики, например, видели в андрогине человека будущего. Фридрих Шлегель в молодости считал его идеалом, поскольку полагал, что цель, к которой должно стремиться человечество, состоит в воссоединении полов и достижении состояния андрогина, и тогда наступит

Царство Божие на земле Тяга к воссозданию некоего целостного, «андрогинного» состояния, хорошо видна в так называемых оргиастических обрядах у некоторых народов мира, когда участники ритуала переодеваются в одежду противоположного пола, имитируя половые органы другого пола с помощью рук или словесно. Когда же символически обменявшиеся половыми признаками соединяются в ритуальном соитии, то тем самым достигается, видимо, еще большее взаимопроникновение двух половин, составляющих целое. Так, например, на Новой Гвинее соединяются во время церемонии в честь первого убийства врага, совершенного юношей, его дядя по матери, изображающий женщину, и его жена, одетая и действующая как мужчина.

Женский дух Интересные примеры подобного же рода обнаруживаются и в шаманизме. Этнологи, изучавшие шаманство в Сибири, часто описывали путешествия шаманов в «мир иной» для вызывания могущественных женских духов — покровительниц животных, растений и т.д. Они отмечали, что целью шаманских странствий как раз и является поиск этих женских духов-покровителей, эротически окрашенное общение с ними и приумножение с их помощью достояния рода или личного достояния. Перед началом «шаманского путешествия», как и при медитации, производится «настройка» тела — примерно так же, как настраивается какой-нибудь музыкальный инструмент с мощным регистром, например, орган, чтобы в нем зазвучала «космическая музыка» вселенной.

Сходные представления сохраняются и в тантризме, как буддийском, так и индуистском — варианте религии, в которой высшим божеством и источником всякой энергии признается женское начало, творческая «потенция» (шакти) мира и прочих богов. Ключом к его пониманию является ритуализация роли женщин, восходящая к древнейшим аграрным культам, в которых женщинам неизменно отводилась главенствующая роль. Позже особое значение женщин было переосмыслено в эзотерическом плане и стало важной частью культовой практики. Тантризм опирается на архаическое представление о человеке как о микрокосме, который обладает всеми возможностями макрокосмоса, то есть может усмотреть все мироздание в себе самом, в своем психофизиологическом статусе. Посредством йогического тренинга, являющегося базой культовой практики, человек не апеллирует к богу, а влияет на самого себя; он может повысить свою жизненную энергию и изменить свой статус, внутренне уподобившись тем самым божеству. Достигается это, в числе прочего, и половым культовым актом, одним из важнейших в тантризме. Обычно адепта готовит к нему наставник-гуру. Одна из важнейших задач подготовки — научиться рассматривать соитие как акт сакральный, то есть физиологическое наслаждение должно быть лишено свойственной ему в обычной жизни психической стороны; она должна быть заменена другой, особой эмоциональной нагрузкой, когда главной целью является совершенствование энергетической практики и повышение духовного потенциала. Тело адепта рассматривается как инструмент, посредством которого он может получить знание у женщины и через женщину: она в этом случае так и называется «вместилищем знания». Один из главных символов тантризма — слияние бога с его шакти, уподобление андрогину.

Все эти обряды, во время которых воссоздается целостное, андрогинное состояние, видимо, имеют дело с тонкими и глубокими механизмами, обеспечивающими вечное обновление жизни и позволяющими приблизиться к тайнам вечности. Не потому ли в гностической традиции истинное спасение считалось возможным лишь при воссоздании этого неразделенного единства? «Когда Ева была в Адаме, не было смерти. После того, как она отделилась от него, появилась смерть. Если она снова войдет в него и он ее примет, смерти больше не будет», — сказано в Евангелии от Филиппа.

Маргарита Альбедиль

 
 
чулки как выбрать, с чем носить

Читать
Слушать
Thirty Seconds to Mars - This is War
Мода | Звезды | Красота и здоровье | Любовь и секс | Психология | Карьера | Дом и интерьер | Рецепты | Семья и дети | Отдых
Copyright © 2011   "Женский Петербург".   Все права защищены.