Женский Петербург
Мода
Звезды
Красота и здоровье
Любовь и секс
Психология
Карьера
Дом и интерьер
Рецепты
Семья и дети
Отдых
Смотреть
Новости
Рио 3D

Карта сайта

Культура

Лестница, ведущая к небесам

Я оказалась в Берлине с полным набором никому ненужных вещей. В моем лексиконе было всего три фразы на немецком языке: «гутен морген» (доброе утро), «нихт ферштейн» (не понимаю) и «шнель, шнель» (про «хэнде хох» я умалчиваю). В рюкзаке лежало расписание 3 маршрутов электричек до Фолькенроды, в каждом из которых было 4 пересадки с поезда на поезд с перерывом в несколько минут. Маршрутов, конечно, много, но осуществить указанные в них «перебежки» без знания языка представлялось проблематичным.
Про столицу Германии у меня было очень туманное представление: разрушенная Берлинская стена, восстановленный Рейхстаг и а-ля «Нарвские», вернее, Бранденбургские ворота. Найти эти местные достопримечательности представлялось возможным лишь человеку с хорошей артикуляцией. Попробуйте-ка выговорить зубодробительные названия немецких улиц и площадей с первого раза. Брайтшайдплац? Курфюрстендамм?

Начать свой «культурный» забег я решила с церкви Поминовения. «Вот она, Гедэхтнискирхе!» – сказала я, будто чихнула. Сочетание руин и новомодной архитектуры привело к тому, что немцы прозвали это строение «полый зуб с губной помадой». Помада — прямоугольный небоскреб с крестом на крыше, а полый зуб — полуразрушенная церковь рядом с ним. Дальше были улыбочка на фоне развевающегося флага Рейхстага; пионерский салют около Берлинской стены, маленький огрызок которой был обнаружен в одном из музеев; небольшая передышка на ступенях Берлинского собора и, наконец, победоносное восхождение на Триумфальную колонну на улице 17 июня. Ух ты! Через сорок минут уходила моя электричка, а я торчала на высоте семидесяти метров и почему-то никак не могла разглядеть очертаний нужного мне вокзала. Хотите почувствовать себя в роли «бешеной собаки», для которой «семь верст — не крюк»? Пробегите по улочкам Берлина за ограниченную единицу времени. Улицы перерыты и перекопаны так, словно под землей трудилась целая бригада кротов. Мой поезд уходил в 17.22. «Семнадцать часов двадцать три минуты!» – радостно «пролаяла» я, оказавшись на вокзале. Электричка ответила гулким воем и повиляла на прощанье хвостом. Бороться с немецкой пунктуальностью можно было только одним средством: использовать фразу «хэнде хох» для взятия в заложники проводников оставшегося на платформе поезда. «Яа, яа», – сразу же согласились проводники и усадили меня в электричку. Выяснив через полчаса, что поезд едет в Дрезден, т.е. в прямо противоположном направлении от моего места назначения, я осознала, что брать в заложники нужно было таки машиниста!

«Ora» и «Labora»
  Следуя тому маршруту, который был накорябан проводниками на клочке бумаги, я добралась до конечной остановки. Я сделала пять пересадок и опоздала на три часа, но этот факт меня уже не смущал. Меня смущало другое — город был не тот! Позвонив в Фолькенроду, я попыталась объяснить сложившуюся ситуацию одним словом «капут». Через пару часов за мной приехал монах — брат Майкл. Он удивил меня джинсами Levis, новенькой иномаркой и сверкающей белозубой улыбкой. Однако главные сюрпризы были еще впереди...
В комнате, где мне предстояло прожить почти месяц с незнакомой девушкой из Польши, оказалось просторно. Белые стены — 4 штуки, кровать — 1 штука, матрас на полу — 1 штука. Поскольку выбор был невелик, то я села на матрас и задумалась над значением слова «simplicity» (непритязательность), которое было указано в качестве одной из тем обсуждения в программе Летней Академии. Теперь я начинала понимать, что это такое. Перед домом — разрытая земля, на столе — незатейливый обед, в церкви — простой деревянный крест и... люди, лица, слова и улыбки. Каждое утро начиналось с песен и стихов молитв. Голоса участников Академии заполняли собой каждый уголок полупустой церкви, уходили под небеса и отдавались эхом в моем сердце. В дневное время нам полагалось трудиться: готовить еду, убирать близлежащую территорию и помогать в строительстве новых зданий. Мне нравился процесс под названием «excavation» (раскопки), цель которого сводилась к попыткам обнаружить под землей древние плиты монастыря. Почувствовав себя профессиональным диггером, я выкапывала какой-нибудь черепок и неслась к брату Майклу, чтобы задать один сакраментальный вопрос: «Is it something?» (это что-то?). С завидным постоянством он повторял: «It is nothing» (это — ничто) и ласково улыбался. Еще были лекции и семинары, стихи Рильке и строчки Екклесиаста, игра на рояле и зажигательные национальные танцы. В один из дней было принято решение организовать «русский вечер» в помещении местного кафетерия. Чем можно было удивить немцев? Конечно же, показать им реалии коммунальной квартиры. Все ребята из России работали в поте лица на благо поставленной цели, наводя в кафе «художественный беспорядок». Скатерти на столах заменялись газетами, окурки от сигарет бросались в граненые стаканы, а по всему периметру развешивалось мокрое белье. Коренные жители Фолькенроды никак не могли взять в толк, как нам удалось за один вечер собрать столько грязи и пыли на чистеньких тропках их деревушки. Скажу честно, это было непросто! С подозрением поедая борщ из грязных тарелок, немцы с удивлением взирали на сцену. А там разворачивались настоящие баталии: соседи по коммуналке пили «горькую», истерично ругались на русском языке и всевозможными способами портили существование друг другу. Закончить представление мы решили по-христиански метафорично: актеры уходили со сцены, взявшись за руки и исполняя песню «Давайте говорить друг другу комплименты». Выйдя на улицу, я вместе с остальными участниками спектакля стояла в ожидании бурных аплодисментов. Аплодисментов не последовало. После затянувшейся пятиминутной паузы в голове пронеслась отчаянная мысль: «Они ничего не поняли». Вернувшись в кафе, я оцепенела: немцы смотрели на горящие свечи и тихонько напевали мелодию такого незнакомого и такого близкого им теперь Окуджавы.
Такое со мной происходило впервые. В Фолькенроде я молилась с протестантами и католиками, копала землю со студентами и учителями, вела дискуссии с поляками, латышами, немцами и англичанами. Здесь я строила свою жизнь на двух незыблемых постулатах: «Ora» (с лат. «молитва») и «Labora» (с лат. «труд»), а в итоге получила «Соmmunio» — то братство, где не требовалось слов для того, чтобы понять себя и окружающий мир.
«Все дороги ведут к Храму...»  И был новый день. И мы собирались в паломничество. В последних числах Академии всем участникам было предложено пройти сорок километров пешком по землям Германии. Конечно же, этот путь вел нас к Храму, к одному из старинных францисканских монастырей. Я с большим энтузиазмом отнеслась к данному мероприятию, ведь у меня была возможность за один день осмотреть все достопримечательности немецких поселков и деревень. Но выяснилось, что паломничество и пешая экскурсия — разные вещи. Я и представить себе не могла, что в Германии столько непаханых полей и нехоженых лесов. Мы пробирались сквозь бурелом, стирали ноги о камни. К концу дня я отчаялась не только увидеть что-нибудь интересное, но и вообще дожить до конца этого путешествия. И вот, когда надежда уже почти оставила меня, вдалеке показалась гора, на которой и возвышался монастырь Св. Франциска. Казалось, он был так близко, что, сделав еще пару шагов, можно было обрести наконец-то долгожданный приют и покой. Но многое в этом мире обманчиво. Лестницы и серпантины вились спиралью вокруг горы, и не было им конца. Последние шаги я делала уже в полуобморочном состоянии. У подножия Храма нас ждал настоятель монастыря. Здороваясь с ним, следовало, наверно, перекреститься или пожать ему руку. Я не сделала ни того, ни другого. Я безвольно повисла у него на плече и заплакала.
Да, за один день мне неожиданно открылись новые истины. И храм, стоящий рядом, может быть недосягаем. И счастье, кажущееся призрачным и абстрактным, может войти в сердце улыбкой седого старца. «Всему свое время, — сказано у Екклесиаста. — ... время плакать, и время смеяться; время сетовать, и время плясать; время раз
брасывать камни, и время собирать камни..» В маленькой немецкой деревушке дано время работать и отдыхать, читать молитвы и вскапывать землю, спорить и соглашаться. Там дано время учиться жить. И мы жили и делали маленькие шаги по той лестнице, которая, быть может, ведет к небесам...

 

 

  Екатерина Штерн

 
 
чулки как выбрать, с чем носить

Читать
Слушать
Thirty Seconds to Mars - This is War
Мода | Звезды | Красота и здоровье | Любовь и секс | Психология | Карьера | Дом и интерьер | Рецепты | Семья и дети | Отдых
Copyright © 2011   "Женский Петербург".   Все права защищены.