Женский Петербург
Мода
Звезды
Красота и здоровье
Любовь и секс
Психология
Карьера
Дом и интерьер
Рецепты
Семья и дети
Отдых
Смотреть
Новости
Рио 3D

Карта сайта

Культура

Калининград - рождественский «турдом»

Когда на улицах метет зимняя пурга, в душах многих из нас возникает рождественский переполох. Впереди слышатся «наступающие» шаги еще одного нового года, а мы уже охвачены волнением: нужно успеть отдать все долги, богато накрыть праздничный стол и запастись таким арсеналом взрывчатых средств, который во время новогоднего салюта заставит обезуметь всех собак близлежащих районов. В итоге, тридцать первого числа нас ждет старый вид из окна, традиционный салат «оливье» и та горочка во дворе, слетая с которой мы в очередной раз рискуем сломать себе шею. Да, все это «старые песни о главном», но спеть эти песни можно по-новому: общаясь с новыми людьми, поедая новые блюда и путешествуя по новым странам.

 

Накануне Нового года я получаю приглашение от своей давней подруги Беаты. Перспектива отпраздновать католическое Рождество с ее семьей в Польше радует и пугает одновременно: Беату я знаю давно, а вот дорогу в Польшу — не очень. Правда, почти все мои знакомые хоть раз в жизнь побывали в Варшаве, поэтому каждый из них припас для меня свой индивидуальный маршрут: комфортабельные кресла самолета, мирное постукивание колес поезда или авантюрные истории автобусных перебежек. Я выбираю поезд в Калининград, автобус в Ольштен, электричку в Варшаву. Много городов, много посадочных мест, много новых приключений!

В Калининграде я с удивлением обнаруживаю две вещи: в городе есть ресторан с названием «Ольштен», но нет автобуса, идущего в этот город. Конечно, у меня есть возможность все оставшееся время провести в одноименном ресторане и, приняв на грудь немного спиртного, оказаться уже без труда, где угодно: будь то Варшава, Прага или даже Париж. Но такая «горячительная» машина времени меня не устраивает. Прислушиваюсь к разговору женщин с многочисленными авоськами. Оказывается, есть поезд, пересекающий границы Польши и Германии. Ура, решение найдено: поездом до польского города Мальборка и через два часа — электричкой до Варшавы. «По-моему, в Мальборке есть известная крепость», — предвкушаю я прогулки по городу. «По-моему, в Мальборке ты окажешься в три часа ночи», — предупреждает меня внутренний голос, но почему-то я его не слышу.

«Челноки на воле» Женщины с авоськами — это единственные спутницы моего путешествия. Они интересуются, сколько бутылок водки я прихватила с собой в подарок, и протягивают мне еще несколько в довесок. «Добряки», — удивляюсь я, уезжая из Калининграда. «Челноки», — догадываюсь я, подъезжая к Польше. Чем ближе поезд подъезжает к русско-польской границе, тем сильнее становится волнение в нашем вагоне. Одна из женщин достает капроновые чулки. Неужели такое трепетное отношение к польским таможенникам заставляет ее переодеваться перед въездом в город? Нет, я ошибаюсь — чулки наполняются пачками сигарет и обвязываются вокруг талии. Следом одевается безразмерная юбка, в подолах которой исчезают многочисленные банки с красной икрой и бутылки с водкой. Баба на самоваре — вот что такое русская женщина, пересекающая польскую границу. Поезд останавливается, а женщины хаотично бегают по вагону, звеня стеклом бутылок и железом консервных банок. «Черная, черная...», — раздается испуганный шепот. «Какая еще черная? Икра, что ли?» — не пойму я. «Черная таможня — это полный «шмон»: таможенники, одетые в черную форму, заставляют раздеваться аж до трусов!» — объясняет мне встревоженная украинка, открывает Библию и начинает молиться. Господи, кинофильм «Люди в черном» не идет ни в какое сравнение с тем ужастиком, который мне приходится пережить. Бледные лица, выпадающие из-под подола пачки сигарет, заунывное песнопение на украинском языке и... открывающаяся дверь вагона, за которой появляются люди... нет, не в черной, а в синей униформе. Вздох облегчения, одна разбитая бутылка, вынутая из-под кресла вагона, и поезд уже победоносно въезжает на земли польского воеводства. Да, граница взята с боем, и я вытираю слезы радости и испуга, отдаю бутылки водки и желаю успеха тем женщинам, суровым условиям труда которых не позавидовал бы, наверное, даже сам Штирлиц.

«Назови меня пани, поцелуй мне пальцы...» Итак, Мальборк — первый польский город в моем рождественском маршруте, и он «гостеприимно» встречает меня жутким холодом и непроглядной ночью. Я бегу в зал ожидания, готовясь встретить там поддержку и тепло. Грязные лохмотья одежды и болезненные выражения лиц — вот они, первые поляки. Кто бы мог подумать, что для теплой встречи со мной все польские бомжи соберутся в одном месте! Кто бы мог предположить, что именно в пять утра им выносят объедки со всего вокзала. Но «турдом» — это и есть то место, где можно встретить самых странных людей самых различных слоев общества.

Чтобы устроить себе передышку от обрушившихся на меня зловонных испарений и непередаваемых ощущений, я выхожу на воздух. Нервно теребя сигарету, я ожидаю электричку, а недалеко от меня возникает мужчина — первый прилично одетый пан. Он направляется ко мне со словами: «Не паличь, пани! Не паличь!». Я пытаюсь понять, о каком пальце идет речь. Неужели предлагает мне этот самый палец, а также руку и сердце в придачу? Может, следует немного пококетничать? Пока я размышляю, он начинает жестикулировать и качать головой. Ах, вот в чем дело — я закурила в недозволенном месте. Добропорядочный горожанин отводит меня в маленький закуток и бросает одну на морозе. Да, пришла пора становиться пани: курить в разрешенном месте и не знакомиться с мужчинами на улице!

«Весолых Щвент!» Наученная горьким опытом, я в течение нескольких часов, проведенных в одном темном купе с большим количеством поляков мужского рода, не издаю ни звука. Причина этому — хорошие манеры и боязнь быть непонятой сразу же семью мужчинами. Зато по прибытии в Варшаву, я падаю в объятия Беатиного папаши и прерываю свой обет молчания нескончаемым потоком почти что родных мне слов: «Добрый дзень! Мам на имя Катя. Мило ся познашь. Кохам Польска и поляков!» Вот,собственно, и все, что требуется, чтобы получить долгожданные тепло и ласку от незнакомых мне людей. Да, все-таки прав был Вольтер, когда сказал, что для того, чтобы добиться успеха в этом мире, одной глупости недостаточно — к ней нужны еще и хорошие манеры!

Приехав в Беатин дом, я попадаю «с корабля на бал»: маленький коттедж переливается веселыми огоньками, из столовой тянутся незнакомые мне сладкие запахи, а гостиная завалена яркими мешочками, сверточками и кульками. Празднование начинается с бесконечных телефонных звонков. Звонят друзья, родственники и соседи, которые хотят поздравить Беату, ее родителей, сестер и, конечно же, русскую пани. «Весолых Щвент и Счэстливэго Новэго Року!» — восклицают мне в трубку незнакомые люди. Потом на столе зажигаются свечи, и все семейство поочередно обменивается тонкими пластинками, сделанными из рисовой муки. Эти облатки, которые поляки получают в костелах, идут по кругу: Беата отламывает кусочек своей пластинки, кладет мне в рот и с троекратным поцелуем посылает мне свои наисэрдечнейши жиченя счастья и любви. Я целую Беатиного дядюшку, пана Януша, и желаю ему успехов в работе. Всего несколько часов в Польше, несколько троекратных поцелуев, а у меня уже такое ощущение, что я живу в Варшаве сотню лет и зовут меня не Катя, а пани Катарина.

Рождественский стол в Польше — это ни одного кусочка мяса, но зато бесчисленная череда рыбных, овощных, грибных и мучных блюд, пробовать которые нужно в строгой последовательности. Заливной карп, свекольник с «ушками» (маленькие треугольные пирожки), тушеная капуста с грибами и пирoги, пирoги и еще раз пирoги. Я уже раздуваюсь как елочный шарик, а Беата все твердит, что по традиции нужно отведать в этот час не менее семи блюд. «Смачнэго!», — в очередной раз желает всем приятного аппетита Беатин папа, а я выставляю на стол бутылку русской водки. «То барздо добже», —смакует пан Януш и преподносит мне в подарок кружку, где написано мое новое польское имя «Катарина». Потом вся семья обрушивает на меня лавину блестящих коробочек, из недр которых появляются на свет рождественские свечечки, колокольчики и фигурки ангелов.

Окруженная атмосферой домашней заботы и любви, я выхожу на улицы города. Из костелов доносится звон колокольчиков, символизирующий новое рождение, а около распахнутых дверей выставлены восковые фигуры Девы Марии, трех волхвов и тех самых яслей, в которых лежал младенец. Все эти звуки, картины и фигуры библейских персонажей словно сошли со страниц рождественских сказок, и я уже сама чувствую себя ребенком. Ведь впереди меня ждет еще несколько незабываемых дней в Польше: стаи краковских голубей над головой и соляные копи Велички под ногами, сердце Шопена, замурованное в стену варшавского костела Св.Креста, и полуженщина-полурыба Сирена, у бронзовой скульптуры которой я прошу счэстливэго новэго року для Варшавы, Беаты и всех ее родственников.

«Просто, просто» («прямо» по-польски), — говорит мне случайный прохожий, указывая на поезд в Мальборке, который должен увезти меня домой. «И действительно, просто», — с усмешкой думаю я, вспоминая долгую дорогу и студеный мороз в Польше. Хотя, наверное, теперь все покажется намного проще в наступившем году, потому что меня уже согревает теплота шерстяного свитера, связанного пани Марией, и троекратные цалуски («поцелуи» по-польски), оставленные когда-то на моей щеке добрыми польскими друзьями.

Екатерина Штерн

 
 
чулки как выбрать, с чем носить

Читать
Слушать
Thirty Seconds to Mars - This is War
Мода | Звезды | Красота и здоровье | Любовь и секс | Психология | Карьера | Дом и интерьер | Рецепты | Семья и дети | Отдых
Copyright © 2011   "Женский Петербург".   Все права защищены.