Женский Петербург
Мода
Звезды
Красота и здоровье
Любовь и секс
Психология
Карьера
Дом и интерьер
Рецепты
Семья и дети
Отдых
Смотреть
Новости
Рио 3D

Карта сайта

Культура

Праздник, который всегда с тобой...

 

Что самое страшное может произойти с одинокой привлекательной женщиной в Париже? Она может вывихнуть ногу, карабкаясь на Эйфелеву башню, заблудиться в метро и, в конце концов, влюбиться в смазливого парижанина. Все эти три несчастья и обрушились на мою голову при посещении французской столицы.

Все выше и выше… Приехав в Париж, в «порт мечты» (Клебер), я решила начать свое плавание у подножья высокой, стройной и самой известной парижанки. Когда-то месье Эйфель, словно Пигмалион, мощью своей инженерной мысли создал девушку с профилем нефтяной вышки. И теперь она с парижской легкостью и обаянием качает деньги из всех кошельков мира. «Пастушка облаков» (Аполлинер) встретила меня гримасой «испуганного жирафа» (Мак-Орлан) и очертаниями «сюрреалистической рыбы, вставленной хвостом в землю» (Клебер). Видимо, моя молодость, мой учащенный пульс и высокие каблуки пришлись не по вкусу «старушке». Почти преодолев тысячу ступенек и увидев площадку второго уровня, я вдруг споткнулась, почувствовав боль в лодыжке. Продолжить свой взлет к небесам, хоть и с больной ногой , все-таки пришлось, но уже на скоростном лифте. Третья смотровая площадка. Небольшая лесенка. И… Только тот, кого манит высота, горные вершины или хотя бы небоскребы, сможет почувствовать всю прелесть обжигающего ветра и увидеть сказочный калейдоскоп голубого неба и солнечного Парижа.

Французский лекарь Романтика романтикой, но нога все-таки опухла. Остаток дня пришлось провести в гостинице в ожидании доктора. Когда радостные русские туристы осматривали вечерний Париж, я лежала на кровати в обнимку с бутылкой водки. Лучшего болеутоляющего средства не нашлось ни у одного российского гражданина. Словарный запас при общении с доктором свелся к минимуму слов Эллочки-людоедки. Он тыкал французским пальцем в мою ногу, а я вторила ему словом luxation (вывих). Он дергал ступню, я орала, как раненый зверь: «J"ai mal» (мне больно). Осмотр продолжался в течение пятнадцати минут, но из его смеси французского, английского и даже польского, удалось уловить лишь одну фразу: «О-la-la»... Ее эскулап произнес, выслушав путаную речь пациентки и увидев на столе бутылку водки с интернациональным названием «Столичная». Наверняка, в его мозгу возник очень красочный образ «путешествия русской алкашки в Париже», которая, напившись до чертиков, умудрилась свалиться с Эйфелевой башни и вывихнуть себе лишь ногу. Я усугубила положение тем, что спросила, правильно ли я использую водку, накладывая спиртовые компрессы. Доктор побледнел, видимо, решив, что ему предлагают выпить «на посошок». Через секунду лекаря и след простыл.

 

В лабиринте метро… После львиной дозы обезболивающего надежда еще хоть одним глазком взглянуть на Париж не покидала меня. В этот же день я вышла на улицу, и первое, что попалось на пути, был парижский метрополитен. Триста четырнадцать станций метро не захотели так просто выпустить меня из переплетения своих извилистых железнодорожных веток. Довольно долго пришлось простоять на платформе, ожидая, когда же откроются двери. Этого не произошло, так как дверь, как выяснилось позже, нужно открывать самому поднятием вверх никелированного крючка. Сделав это открытие, я так воодушевилась, что пропустила свою станцию. Остаток вечера прошел в попытках добраться обратно, виляя в переходах и дергая все ручки приходящих электричек. Отчаявшись найти нужную станцию, я уже просто скользила в темноте подземных переездов, вальяжно расположившись в кресле и полагаясь на судьбу. Мимо меня проходили поющие музыканты, появлялись актеры с кукольными головами, рассказывающими смешные истории публике. Напротив устроился саксофонист и затянул неспешную французскую мелодию. Мимо проплывали до боли знакомые станции «Севастополь», «Сталинград». Может, остаться в метро навсегда? А Что? Кресла удобные, сидячих мест много, в подземных пассажах есть даже кинотеатры и плавательный бассейн. «Клошарить» в подземке мне удалось бы с легкостью, так как вид у меня был плачевный, хромота присутствовала, а фразой Кисы Воробьянинова «Je ne mange pas six jours», усвоенной еще в школьном курсе литературы, можно заработать себе на пропитание. Однако метрополитен не захотел раскрыть свои объятия для русской хромоножки: электричка незаметно вывезла меня на начальную станцию подземных бдений. Был уже поздний вечер, поэтому ничего не оставалось, как плестись в гостиницу по узкой темной улочке.

…и парижских улиц Темнокожая рука возникшая на моей сумочке стала достойным завершением этого дня. Дудки! Вывихнуть ногу, заблудиться в метро и быть ограбленной в первый день пребывания в Париже? Ни за какие коврижки и даже французские круасаны! Темнокожий парень, незаметно подкравшийся ко мне, наверно, никогда не встречал такого яростного сопротивления. Правда, и я не ожидала, что неудавшаяся кража повергнет воришку в столь глубокую депрессию. Он не озлобился, не выхватил фомку, нет... он вдруг жалобно залепетал что-то на смеси французского с английским. Этими причитаниями он провожал меня до гостиницы, жалуясь на судьбу и неблагодарных туристов, оставивших его сегодня без пропитания и прочих удовольствий. Да, такое могло произойти только в Париже, ведь он, как выяснилось, непредсказуем и ироничен!

Встреча с… На следующий день лучи солнца заливали гостиничный номер, выходивший окнами на маленький палисадник, с любовью украшенный клумбами и вьющимися лианами. Я утопала в цветочном запахе. Что это? Так пахнет азалия или герань? А может, так пахнет Париж? Тот l"ear de Paris, который продается в маленьких бутылочках на Монмартре? Атмосфера этого города незаметно околдовывала.

Именно с такими чувствами я карабкалась с утра на одну из самых высоких точек Монмартра, к базилике Сакре-Кер. «Ну что за город такой: все горки, да пригорки!» — этими словами я обращалась к Парижу, в очередной раз подбирая сотни листочков путеводителей, выпадавшие из карманов. Да, лестницы Парижа вершили мою жизнь: ловя карту Парижа на ветру, я и увидела Его... Он бежал на помощь, и его галстук темно-болотного цвета, словно зеленый сигнал семафора, давал разрешение на движение вперед. Крепкая мужская рука, несколько стандартных фраз и вопросов на английском языке с красивым гортанным французским акцентом, галантное приглашение на чашечку кофе. Так начиналась новая глава в парижском романе.

Его звали Винсент. Жаль, конечно, что не Жан или Пьер — такие имена легко можно было переделать в русский ласкательный вариант «Ванюша» или «Петруша». Правда, имя Винсент как-то сразу превратилось в Вини, хотя на Винни-Пуха этот француз едва ли был похож. Скорее, это был Пятачок, который отличался небольшим ростом, небывалой энергичностью и готовностью подарить любой воздушный шарик (правда, не больше!). Он сразу же предложил себя в качестве гида, благородно даря мне свои знания родного города и средство передвижения. Последнее слегка озадачило, поскольку образ Вини, одетого в накрахмаленную рубашку, сверкающего лакированными ботинками, мог ассоциироваться у меня разве что с автомобилем марки «Рено», «Пежо» или «Альфа Ромео». Когда же я увидела своего клерка, залезающего в костюме и галстуке на миниатюрный мотоцикл... Эта сцена не поддается описанию. Впрочем, что может быть романтичней, чем мчаться по улицам Парижа, вдыхая дорогой аромат французских духов, получая по носу галстуком и ловя на лету фразы: «Вот Консьержери — здесь был казнен Робеспьер, а в этом кабачке бывали Ренуар и Верлен. Вот дом, где умер Вольтер, а здесь на верхнем этаже квартира Ален Делона...».

 

Средневековый Париж предстал в образе химер собора Нотр-Дам и узких проулков квартала Маре, студенческий Париж открылся со скрипом дверей Сорбонны и книжным запахом в букинистических лавках Латинского квартала. Мост Александра III и песнопения в православном храме св. Александра Невского вдруг напомнили мне о том, что пора возвращаться домой.

А я вернусь на Елисейские поля В последний день я потащила своего француза на Елисейские поля, увидев которые мне сразу же захотелось умереть, но не от восторга, а от тамошних цен. Правда, завтрак на Елисейских полях все же состоялся: с чувством собственного достоинства я вымачивала булочку в горячем шоколаде. Вечером, когда Мулен Руж закрутил в своих мельницах горячий воздух Парижа, а Эйфелева башня оплела город золотистым кружевным блеском, я заглянула в глаза своего француза… Хотелось плакать.

Конечно, романтический поцелуй в Люксенбургском саду, завтрак на Елисейских полях и даже плевок с Эйфелевой башни — это мечты, осуществив которые, мы начинаем двигаться дальше. Я получила свою порцию романтики, мой француз остался в прошлом, как светлый символ беспечной атмосферы летнего парижского воздуха. Неделя общения с русской девушкой, жаждущей открыть для себя все тайны Парижа, утомили Вини — он побледнел, осунулся, стал ездить на красный свет и разрезом глаз напоминал теперь ослика Иа. Винсент рухнул, как Бастилия, под безудержным натиском русского темперамента, но Лувр, Елисейские поля, собор Нотр-Дам и Монмартр до сих пор незыблемо стоят на земле.

Как сказал Гюго, Париж — «это город-ось, вокруг которой в один прекрасный день повернулась история». Чья история? История страны? Народа? А может, и ваша личная история?

Екатерина Штерн

 
 
чулки как выбрать, с чем носить

Читать
Слушать
Thirty Seconds to Mars - This is War
Мода | Звезды | Красота и здоровье | Любовь и секс | Психология | Карьера | Дом и интерьер | Рецепты | Семья и дети | Отдых
Copyright © 2011   "Женский Петербург".   Все права защищены.