Женский Петербург
Мода
Звезды
Красота и здоровье
Любовь и секс
Психология
Карьера
Дом и интерьер
Рецепты
Семья и дети
Отдых
Смотреть
Новости
Рио 3D

Карта сайта

Культура

Алла Евгеньевна Осипенко

Алла Евгеньевна ОсипенкоГордость ленинградского балета, балерина-актриса, с которой многие хореографы создавали шедевры, и подготовленные Осипенко роли становились событиями. В поисках творчества она меняла театры – Кировский, «Хореографические миниатюры» Л.Якобсона, труппа Б.Эйфмана, работала там, где ее ждали не карьера и звания, а поиски нового и интересная работа. Сегодня Алла Евгеньевна своим бесценным опытом делится с молодыми артистами Михайловского театра.

О профессии
В Мариинском театре я застала то время, которое сейчас уже называют «золотым веком». Григорович, Бельский, Алексидзе, Чернышев вовлекали нас в свои творческие задумки. Работали мы по ночам, по вечерам - на квартирах, где придется... Это была настолько творческая работа! Нас совершенно не волновало, сколько мы за это получаем. Рудику Нурееву как-то сказали: «Вы такой богатый, у вас есть дома, фермы, ранчо!» Он ответил: «Не только, у меня есть даже острова. Но меня нигде никто не ждет, меня ждет только сцена». На этом мы все выросли. Мы служим сцене – это главное. Поколение, которое было старше (Дудинская, Шелест, Балабина, Иордан, Вечеслова), давали нам огромный пример бескомпромиссного отношения к профессии, когда человек служит только этому, и если этого нет, то нет жизни. Сегодня я такого, к сожалению, не вижу.

Об учителях
Я очень благодарна Леониду Ефимовичу Левину, педагогу, к которому попала, учась в первом классе обычной школы, когда пришла в кружок с названием «Хореографический». Я не знала, что это такое, просто мне надо было подольше не бывать дома (я воспитывалась в очень строгих правилах). Леонид Ефимович заставил меня полюбить будущую профессию, направил меня в жизни.
В театре теперь выбирают педагога, у нас же было не так. Мы занимались со всеми репетиторами театра. Когда готовили «Каменный цветок», Вечеслова каждый выходной водила нас в Эрмитаж, в Русский музей: подводила к картинам и заставляла каждого высказываться. Она будила в нас фантазию и собственное мнение.
Очень я любила Елену Михайловну Люком, она была замечательным репетитором, технических замечаний она делала меньше, а больше обращала внимание на сам спектакль. Она могла прийти после спектакля и сказать: «Было так скучно!» И я понимала, что было очень плохо. А иногда приходила, давала мне конфетку и говорила: «А после спектакля поедем к Васе (это был ее поклонник дореволюционных лет) пить шампанское!» И я понимала, что спектакль прошел хорошо. Репетировать с Борисом Васильевичем Шавровым, Михаилом Михаиловичем Михайловым было очень интересно, какой культуры были эти люди! Они много внимания обращали на манеру танца, интеллигентность.
Для артиста важен не столько педагог-репетитор, который дает техническое обучение, сколько учитель, который рассказывает, что такое искусство, которому ты служишь. Меня очень радует то, что мне сегодня удается вдохновить молодых танцовщиков: на моих глазах они меняются, начинают иначе относиться к тому, что делают. Они мне верят.

О театре
Мой театр – это, пожалуй, Михайловский. Работая в Кировском, я много танцевала в Малом театре. Там была очень приятная, теплая обстановка, гораздо более дружеская, чем в Кировском театре. А самый большой творческий период я провела в труппе Эйфмана. Борис дал мне возможность творческой работы в солидном возрасте (он пригласил меня в 45 лет). Он спросил: «Вы о чем-нибудь мечтаете?» Я ответила: «Уже не о чем не мечтаю. В моем-то возрасте...» Но все-таки он добился от меня, что я мечтала о Настасье Филипповне, и поставил балет «Идиот» по Достоевскому. Он хотел одеть меня в шляпу, в костюм того времени, а я сказала: «Нет, Борис. Для меня Настасья Филипповна - это женщина страстной любви, которой все возрасты покорны». Поэтому я танцевала затянутая в трико и со своей прической, не стараясь никак подделаться под 28-летнюю Настасью Филиповну.

О партнерстве
Выдающихся танцовщиц и танцовщиков очень много, а дуэты можно сосчитать по пальцам: Люком-Шавров, Уланова-Сергеев, Дудинская-Чабукиани, Максимова-Васильев, и, как говорят, мы с Марковским. Когда мне было 14-15 лет, Якобсон на меня с Клявиным поставил дуэт «Размышление». Мы имели огромный успех! Потом я продолжала танцевать этот номер с другими партнерами, но никогда больше не удалось достичь такого партнерского слияния, какое было с Клявиным. И я задумалась, как найти постоянного партнера, близкого по духовной, по творческой отдаче. Мне повезло, что я встретила Джона Марковского.
Сейчас считается, что надо танцевать с разными партнерами. Но мне кажется, в этом случае многое теряется в работе над образом. Мы общались с Джоном с утра до ночи, без конца говорили, репетировали — дома, на отдыхе, наши тела абсолютно друг друга ощущали. Это великое счастье. Мне очень жаль, что это ушло.

О семье
До сорока лет я была внучкой. Мои бабушки прожили до 90 с лишним лет, и за Ляляшу(меня так называли) все делали дома, даже кровать стелили! Я сама не научилась ничему! Но с 18 лет я знала, что такое чувство долга, поэтому жила в семье. Дома был огромный стол, каждый за ним имел свое место: бабушка — при самоваре разливала чай, наливала суп. Как бы поздно я ни пришла, все садились за стол… Удивительное чувство семьи! И сейчас я очень страдаю, что лишилась этого. Сейчас другое время. Я понимаю, что дети уходят — женившись, выйдя замуж, стараются создать свой мир, но в глубине души принять этого не могу. Даже замужество (а выходила замуж я несколько раз) не заставляло меня оставить моих бабушек. Однажды я попыталась уйти: сказала, что сильно влюбилась и ухожу. Мои бабушки слегли от тоски! Когда я узнала, что они две недели не ели и не вставали с кровати, сказала: «Все, дорогой муж, извини! Будем жить все вместе». Ни один мужчина подобного не потерпит, но я не могла смириться с другим, не могла видеть тоску бабушек, потому что они посвятили мне жизнь.

О Ленинграде
В 1943 году, когда мы вернулись из эвакуации с училищем, Ленинград производил страшное впечатление: окна в домах были заклеены крестами бумаги, разбитые здания закрыты картоном. Город был пустой, обезглавленный – купол Исаакия, Александровская колонна были закрыты досками, на Аничковом мосту не было коней. Без них было страшно голо, и когда кони встали на свои места, в Ленинграде был настоящий праздник! В Пушкине дворец был страшно разбит, в Петергофе — фонтан без Самсона. И на моих глазах все возвращалось, восстанавливалось.
А мое любимое место в городе – Старый Петровский театр на Каменном острове. Около него был когда-то офицерский бордель, затем — огромная коммуналка. Я ужасно любила гулять у этого полуразваленного здания, в котором сохранилась большая прихожая с камином, лестница… Я туда ездила по ночам, когда плохое настроение, и это доставляло мне и радость, и возвращало душевный покой. Мне казалось, что там живет какая-то тайна прошлых лет…

 
 
чулки как выбрать, с чем носить

Читать
Слушать
Thirty Seconds to Mars - This is War
Мода | Звезды | Красота и здоровье | Любовь и секс | Психология | Карьера | Дом и интерьер | Рецепты | Семья и дети | Отдых
Copyright © 2011   "Женский Петербург".   Все права защищены.