Женский Петербург
Мода
Звезды
Красота и здоровье
Любовь и секс
Психология
Карьера
Дом и интерьер
Рецепты
Семья и дети
Отдых
Смотреть
Новости
Рио 3D

Карта сайта

Культура

«Зритель должен слышать, как бьется твое сердце»

Галина КарелинаНовая рубрика «Актеры Ленинграда»  неслучайно открывается интервью с народной артисткой России Галиной Тимофеевной Карелиной. Ведущая актриса Академического театра драмы им. А.С.Пушкина.  Сколько разных женских судеб было сыграно (и прожито!) ею за полвека на сцене! Ее героинями становились женщины роковые и обреченные, отмеченные судьбой и предчувствующие свой трагический исход. Ее партнерами в спектаклях были корифеи Пушкинского театра – Николай Симонов, Константин Скоробогатов, Василий Меркурьев, Александр Борисов,  и замечательные актеры ее поколения Юрий Родионов, Игорь Горбачев, Николай Мартон. Сегодня она работает с молодыми. В новом спектакле «Муха» режиссера-дебютанта Олега Ерёмина она играет так истово, пронзительно и ярко,  как, наверное, мало кто способен из нынешних «примадонн». Строчки Бродского (автора сложного и очень мужского) она превращает в трагический монолог Актрисы, познавшей славу и забвение, ощутившей всю тщету и горечь земного бытия. Словно бы в одно мгновение она проживает вновь свои былые роли –  Вассу Железнову, Юлию Тугину в «Последней жертве» Островского, фру Алвинг в «Привидениях» Г.Ибсена, Сарру в чеховском «Иванове»… И вспоминает былую Александринку.  

Александринский  театр
Александринский театр всегда для меня прекрасен. Как бы его ни ругали, как бы ни хвалили. Это живой организм, который и взрослеет, и болеет. Как-то на собрании после премьеры спектакля «На дне» Леонид Сергеевич Вивьен сказал: «Стало быть, этот театр всегда будут ругать». Я тогда не понимала, как же так,  за что ругать Толубеева, Симонова, Фрейндлиха, Лебзак!?. Но спустя полвека, я понимаю, что Вивьен был прав.   Критика дает толчок для постоянного развития, поиска, движения вперед.
В труппу меня пригласил Константин Васильевич Скоробогатов. Он увидел учебный спектакль «Таланты и поклонники», где я играла Негину. После спектакля он пришел за кулисы и сказал: «Видишь, я плачу. Я сам Нарокова играю. Но это не значит, что в спектакле у тебя все хорошо». И ушел, ничего больше не сказав. Я уехала на съемки фильма, где мне предложили главную роль. И вдруг получаю телеграмму: срочно вызывают в Пушкинский театр. Я подумала, что это розыгрыш. Потом режиссер фильма Анненский звонил Скоробогатову: «Отпустите ее на год». Скоробогатов сказал мне: «Я могу дать вам академический отпуск. Но вы ведь еще ничего толком не умеете. Этот год очень важен. Время уйдет. Посмотрите, какие у нас актеры! Учитесь! Я вас отпускаю, но решайте сами.» Сердцем я сразу же выбрала театр. Каждый спектакль я смотрела не по одному разу. Это была внутренняя потребность. Когда я играла Инкен Петерс в спектакле «Перед заходом солнца» с Симоновым, я каждый раз в кулисах наблюдала, как идет спектакль. Я стояла так, чтобы никому не мешать. И мне казалось, что меня никто не видит. Однажды я не вышла в кулисы. И тогда Николай Константинович потом сказал: «А что это вас сегодня не было там?» Как они все замечали! В этом, наверное, тоже была школа.

Актеры
Александринские актеры – особенные. Не потому что они лучше или хуже. Они другие. Сцена другая. Здесь и говорить надо по-другому. И с партнером общаться иначе. Почему нас все время стараются привести к общему знаменателю? «Надо так, как там» - Да не надо так, как там. Надо – как здесь! И об этом помнили актеры старшего поколения. Не будет тебя слышно после пятого ряда – ты пропал.
Актеры старшего поколения не позволяли себе играть в полсилы, они проживали свою роль каждую секунду. Это были мыслящие художники. Со своей болью, со своим взглядом на мир. И я вместе с ними пыталась разобраться, как мне жить, чтобы не проскочить мимо жизни, не вылететь из этой «пролетки», которая стремительно несется в неизвестность. Это – уровень дара. Им и в голову не могло прийти оскорбить зрителя снисходительным равнодушием. Ведь зритель должен слышать, как бьется твое сердце… Они любили и страдали. Грешили и каялись. Но никогда не были озлоблены. Хотя могли гневаться. Могли не подавать руки. Могли попросить прощения в результате. Они были в чем-то очень одиноки. Но не каждого пускали в свой внутренний мир.  Дистанция всегда сохранялась. У меня ни с кем не было панибратских отношений. И не могло быть. Театр – это личности, собранные вместе, но творящие индивидуально. Каждый нес в себе театр. Но когда они собирались вместе, это был пир талантов. Поэтому зрители ходили помногу раз на один и тот же спектакль. Конечно, не получали ответа на все вопросы, но каждый понимал, уходя: «Да, можно и нужно жить дальше». 

Актрисы
О сильной мужской труппе написано и сказано было много. О женщинах мало. Это несправедливо. Все начинается с женщины. Она дарит жизнь. Стало быть, в мире ее слово решающее. Так и в театре. Но искусство отнимает у женщины все. Я видела, как наши актрисы все оставляют по ту сторону рампы. Все отдают, безвозмездно, ничего не требуя взамен. Это поколение было особенное: Елизавета Тиме, Ольга Лебзак, Лидия Штыкан, Тамара Алёшина, Галина Инютина, Евгения Вольф-Израэль... Все они были потрясающе красивые женщины. Не похожие друг на друга, ни внешне, ни по характеру. Невозможно было оторваться от этих глаз.  Внутри – такое богатство. И такая борьба! Как можно было в них не влюбиться. И как можно было их потерять.

О профессии
С одной стороны, искусство – замечательное дело. Но с другой стороны  - никому бы не советовала этим заниматься. Это невероятно трудно. Человек, занимающийся искусством, должен быть образован. Иногда говорят, что у кого-то дарование от природы, ему ничего не нужно. Неправда. В театре мысль имеет огромное значение. Всегда есть цель, сверхзадача и поступок. «Я не знаю, о чем играю», - не знаешь, не надо, не трать время, отдыхай.  Знать должен. Мы пришли в этот мир и должны как-то понимать, где мы находимся, что с нами происходит.

О времени и о себе
Мы не выбираем время, в которое живем. Оно диктует свои законы. Мы играли разные пьесы. Не только классику, но и современные советские пьесы. Мы жили в то время. Как же художник может жить вне своего времени?! Нужно понять, что это поколение остро чувствовало время. И в этом времени оно, как могло, защищало человека. Именно человека. В «На дне» у Симонова был знаменитый монолог о Человеке. Мое поколение связывает с тем предшествующим поколением опыт войны. То поколение в своем зрелом возрасте пережило войну. И какую! И наше поколение пережило войну. Нам было 9, 10, кому 8 лет. У нас не было детства. Мы уже были взрослые. Когда Василия Васильевича Меркурьева спросили, какой был самый счастливый день в его жизни, он ответил, что у него было два самых счастливых события в жизни: первое – когда его взяли в Александринку, он бежал по набережной Фонтанки и кричал: «Я счастлив!». И второй  - когда кончилась война. Я его очень хорошо понимаю. Прожив долгую жизнь в театре, я пришла к выводу: «Делай, что должно. И пусть будет, что будет». У Астафьева в романе «Последний поклон» есть героиня – бабушка, которая каждый день молит Бога научить ее любить, прощать и надеяться. Я бы к этой молитве прибавила: «Научи меня, Господи, быть совершенной». Это очень трудно. Но очень хочется.

Записала Светлана Спирина

 
 
чулки как выбрать, с чем носить

Читать
Слушать
Thirty Seconds to Mars - This is War
Мода | Звезды | Красота и здоровье | Любовь и секс | Психология | Карьера | Дом и интерьер | Рецепты | Семья и дети | Отдых
Copyright © 2011   "Женский Петербург".   Все права защищены.