Женский Петербург
Мода
Звезды
Красота и здоровье
Любовь и секс
Психология
Карьера
Дом и интерьер
Рецепты
Семья и дети
Отдых
Смотреть
Новости
Рио 3D

Карта сайта

Культура

Андрей Измайлов, автор первого российского боевика «Русский транзит»

Любопытная ситуация сложилась в отечественной литературе: вчерашние собратья и сестры по перу разделилась на два неравных лагеря. Принцип раскола — по половому признаку. Или, как бы сказал какой-нибудь ученый муж — по гендеру. Пока что женщины остаются в меньшинстве, пробуя силы в ироническом детективе и любовных страданиях а-ля «вот умру, и тогда этот подлец все поймет». Несмотря на огромные тиражи, язык не поворачивается назвать их писателями. Может, потому, что литература не женское занятие. В этом, например, убежден писатель Андрей Измайлов, автор первого российского боевика «Русский транзит».

 

– Эволюция российской литературы — от боевика «Русский транзит» до штампованного дамского романа. А что дальше-то?

– Если читателям угодно именовать «Русский транзит» боевиком — это их право. Я-то никогда боевиков не писал. Упомянутая трилогия — не боевик. Это — сказка. Для взрослых. Весьма почтенный литературный жанр. История Иванушки-дурачка, идущего своим путем и дошедшего до жизни такой, что впору назваться Иваном-царевичем. Старая, старая сказка — на современном материале. Что же до так называемых отечественных боевиков — они эдакие бедные родственники от литературы, желающие денег и титула, и, по возможности, сразу. В удручающем большинстве своем — безделица, слепленная с той или иной степенью ремесленичества. Как, впрочем, и отечественные фэнтези. Как, впрочем, и отечественные дамские детективы… Так мы о чем? О литературе или о безделице?

– Женский вклад в литературу вы не признаете?

– Сейчас скажу, и — «суфражистки» сбегутся с дрекольем наперевес. Изначально проза — сугубо мужское занятие и никак не женское. То есть она, прекрасная половина человечества, пописывает, и читатель даже почитывает. Но… Тест не желаете? Давайте навскидку — полдюжины имен в мировой литературе! Гомер, Данте, Шекспир, Бальзак, Достоевский, Чехов… И сотни сотен имен где-то рядом и вместе. Заметьте, мужских имен. Теперь сосредоточьтесь и добавьте сюда хоть одно женское. Подсказка: Жорж Санд! Что ж, она, конечно, вместе. Но, согласитесь, не рядом. До уровня хотя бы земляка Бальзака не дотягивает. Корнет, но даже не поручик. Кавалерист-девица Дурова, допустим, героически сражалась на фронтах Первой Великой Отечественной, однако на том основании делать вывод, что в кавалерии, как правило, служат женщины, преждевременно. Да и, помнится, кавалерист-девица по службе предпочла имя мужеское. Вот и некая (некий?) Жорж…

Предвижу: а поэзия, а поэзия! поэзия-то! куда же! Повторный тест — надо ли? Ну, Сапфо (небезызвестной ориентации). Ну, Цветаева. Ну, ладно, Ахматова. И? Дальше, дальше? Нету…

Практика — критерий истины. Мужское занятие. Оно, конечно, на родине слонов и женщина — шпалоукладчик, а то и автор бесчисленных детективов. Но почему это — норма? Не норма вовсе. Другое дело, что на Руси юродивые (суть ненормальные) всегда были в почете. Были и есть — свидетельством чему нынешние книжные прилавки. Но, видите ли… Юродивым на Руси всегда щедро подавали, но никогда не звали на царствие. Или… Или вы всерьез станете убеждать, что ныне самая читаемая в России дама с собачками, мисс миллионерша — вровень с Грэмом Грином, Себастьяном Жапризо, Конан-Дойлом, наконец? Или что амбициозная троечница из «Школы Злословия», автор нескольких вторичных книжек, не уступает Юрию Трифонову, братьям Стругацким?

– То, о чем вы говорите, косвенно указывает на деградацию общества. На ваш взгляд, с чего она начинается?

– С безнаказанного хамства — как нормы жизни. Во всех его проявлениях. От утонченного до нахрапистого. Очевидно бездарный enfant terrible матерится по ТВ — и не получает по физиономии, но, напротив, появляется и появляется в следующих прямых эфирах. Самопровозглашенный классик ежестранично эксплуатирует фекально-сексуальную тематику — и его книги подаются как нечто культовое, как новое слово в литературе. Псевдополитик, по которому давно тоскует, минимум, статья 213 (хулиганство) УК РФ, несет агрессивную чушь в теледебатах — и его рейтинг повышается чуть ли не вдвое. Множить примеры? Или я ответил на вопрос?

– Сергей Довлатов писал, что жизнь — это сюжет, в котором принимаешь участие. В каком сюжете вы задействованы сейчас?

– Столько жизней, сколько наработанных сюжетов. Как и у любого мало-мальски пристойного автора. С одной стороны, рискуешь быть обвиненным в эскапизме. С другой стороны, контраргумент: да никуда я не прячусь от этой жизни, просто пользуюсь случаем прожить еще дюжину-другую иных. Был истеричной дамочкой в романе «Идиотка». (Ни одна из многочисленных платонических подруг не поймала меня на какой-либо «женской» неточности). Был маргиналом-старожилом Нью-Йорка в романе «Russian Gold». (Давний американский знакомец, прочитав роман в «Новом русском слове», позвонил в Питер с легкой обидой: «Что ж ты, паразит, полгода жил в двух шагах от меня, от Джамайка-стрит, и даже не проявился?!») Был мастером боевых искусств в романе «Белый ферзь». (Президент Международной федерации Косики каратэ, глава стиля, друг и учитель Михаил Крысин предпослал предисловие: «Многие мои коллеги попадали в не-ор-ди-нар-ную ситуацию, подобно герою «Белого ферзя». И вели они себя таким же образом, как и сэнсей из этой книги»). Да кем только ни был! Вот и нынче параллельно проживаю… В романе «Здравствуй, Ж.!» А подробней не скажу. Закончу книгу — тогда читайте.

– Вы согласны, что между соперниками дружба невозможна? Яркий пример —актеры.

– А среди актеров дружба невозможна по определению. Сказано: «Много званых, мало избранных». В тесноте, да не в обиде — придумал сибарит, никогда не живший в коммуналке, где на тридцать восемь комнат всего одна уборная. Актерская жизнь и есть коммунальная — с потаенной мыслью занять вожделенное (одно!) место. Шекспир написал «Гамлета» — и тысячи лицедеев всех времен и народов пытаются сыграть его на свой и только свой лад. Разумеется, считая, что «мой и только мой» Гамлет — лучший. Спокойней, граждане. Лучшего Гамлета всех времен и народов создал таки Шекспир, а вы — лишь вторая производная. Писателям проще. Во всяком случае, просторней. Ну, создал ты своего «Гамлета», а я возьму и создам своего «Идиота»! А я тогда — свою «Шинель»! А я — свою «Лолиту»! И поди доказывай (кому?), что из названного лучше. Все на одной полке стоят и… дружат. «Я великий! — А я? — И ты. — А он? — Он тоже. Короче, все мы…» Как-то в наших питерских литературных кругах было произнесено: «Мы настолько талантливы, что готовы и рады замечать талант у других». Готов под этими словами подписаться.

Так что есть дружба, есть. Ну, и вражда бывает, как же без нее. Но вот что характерно — враждебность удел малоодаренных. Знавал (да и знаю) автора, грешившего (да и грешащего)… как бы помягче… парафразом. То бишь пересказом чужих произведений своими словами близко к тексту. Не плагиат, но… Типа — перепишу «Гамлета» по-своему, и будет у меня поталантливей, чем у Вильяма нашего Шекспира. Но пока у него все не получается. Что бы ни писал — в результате тщательный второй сорт. Как тут не озлиться на весь мир и, в частности, на товарищей по цеху!

– И отомстить…

– Месть — частный случай вражды. Человек, по сути своей, существо злопамятное. Более чем распространенная писательская практика — выводить бытовых и творческих неприятелей на страницах в неприглядном виде. Сам порой практикуюсь в этом. Месть не хуже любой другой. Весь вопрос в чувстве меры и (внимание!) в чувстве собственного достоинства. Чтобы карикатура не превратилась в инвективу. Карикатура — искусство. Инвектива — просто неумная брань. А вот сначала писать сценарий и только потом воплощать в жизнь — н-не советую. «Как я уничтожил своего недруга и не попался…» Зачем улики плодить! Нет уж, батенька, ты сначала уничтожь, а потом не попадись, а потом пиши. Да! И после того, как написал, тоже не попадись. Например, утверждай, что сюжет тебе подсказан крохотной заметкой в «Криминальной хронике». А про фабулу и малейшие детали, совпадающие с реальным преступлением, — смело вали на собственное богатое воображение и на волшебную силу искусства. Вот де она какая, волшебная сила! Искусства.

Беседовала Марина Скитская

 
 
чулки как выбрать, с чем носить

Читать
Слушать
Thirty Seconds to Mars - This is War
Мода | Звезды | Красота и здоровье | Любовь и секс | Психология | Карьера | Дом и интерьер | Рецепты | Семья и дети | Отдых
Copyright © 2011   "Женский Петербург".   Все права защищены.