Женский Петербург
Мода
Звезды
Красота и здоровье
Любовь и секс
Психология
Карьера
Дом и интерьер
Рецепты
Семья и дети
Отдых
Смотреть
Новости
Рио 3D

Карта сайта

Культура

Николай Буров: что такое зависть, не знаю...

Миром, как известно, правит судьба. И прихоть. Для них человек — всего лишь марионетка, зависящая от чего угодно… От взаимоотношений людей. От перемены погоды. От таинств нумерологии. От расположения звезд. Хотя в любом человеке изначально заложено: «Я сам — звезда!» (Иначе прогресса-то и не было бы…) Но человек все-таки лишь предполагает. А Бог (или кто там?) располагает. Другое дело, насколько верить или доверять этому расположению… Да и стоит ли.

 

У каждого на этот счет свое мнение. Высказывая его, мы все же склонны прислушиваться к… звездам, к которым, безусловно, относится и народный артист России, актер Российского государственного академического театра драмы им. А.С. Пушкина (Александринского) Николай Буров.

– Николай Витальевич, вы верите астрологии?

– Сложный вопрос. Дело в том, что я принадлежу к людям той профессии, которые запредельно суеверны: черные кошки, магия чисел — все это присутствует. Есть приметы, которые свято соблюдаются: например, нельзя лузгать семечки, если ты находишься в поездке, где зарабатываешь, — денег не будет. У каждого артиста свой круг примет, в том числе и театральных. Я не исключение.

Что касается астрологии, то тут несколько сложнее: когда мне попадается на глаза астропрогноз, скажем, на неделю, иногда его просматриваю, но… не очень верю. По одной простой причине — астрологический прогноз не может быть общим для всех знаков зодиака. Наверное, он требует более детальной разработки.

– Ваш знак зодиака?

– Водолей. Знак непостоянный, но в то же время предполагающий творческое начало. Я — зимний человек, я — петербургский человек, и по рождению, и по воспитанию, и по настроению. Я — дождливый с проблесками солнца. И хотя сейчас зима — не очень любимое время года, в декабре-январе-феврале не умираю, работаю и радуюсь жизни.

– Считается, что люди, рожденные под знаком Водолея, коммуникабельны и дружелюбны, у них широкий круг общения. А к вам это можно отнести?

– Думаю, да. Понятие дружественности намного многограннее, чем «я с Васей друг». Это своего рода философия. Есть, скажем, такое утверждение «публика — дура». Категорически с этим не согласен. Я очень уважительно и дружелюбно отношусь к своему залу, к своему зрителю. И он мне платит тем же. Вот вам одна из граней дружественности.

У меня широкий круг дружеских отношений и очень узкий круг друзей. Потому что близкими друзьями становятся либо в детстве (в отрочестве, юности) и это остается на всю жизнь; либо какие-то яркие события, поступок человека, спасшего тебе жизнь, заставляют считать себя его другом.

– Какое самое тяжелое испытание для дружбы, на ваш взгляд?

– Ну, лет десять-двадцать назад я бы никогда не сказал, что таким испытанием могут стать деньги. Теперь многие знакомые жалуются на то, что из-за денег разрушаются близкие и теплые отношения. Мне не приходилось испытывать свою дружбу деньгами. Испытание верностью случалось. Могу сказать, что люди, оставшиеся мне верными, по-прежнему самые близкие.

С годами появляется не круг друзей, а круг хороших знакомых, к которым ты испытываешь теплые чувства. К сожалению, я вошел в тот возраст, когда истинных друзей с каждым годом становится меньше… Три моих близких друга уже в ином мире, двое, к счастью, живы, и дай им Бог меня пережить, потому что я их очень люблю. Даже больше чем себя. Остальные знакомые, приятели, скорее, для общения: я не смогу прийти к ним со своей сокровенной бедой, с радостью да, а вот с бедой нет. А дружба — это полное доверие. Как и любовь. В радости и в печали. С радостью можно прийти к кому угодно. Правда, обычно получается наоборот: с бедами и радостями идут ко мне. В силу моей общественной деятельности. Стараюсь помогать людям, насколько смогу.

– Разве профессия актера и общественная деятельность совместимы?

– А почему нет? Я председатель Союза театральных деятелей Санкт-Петербурга и Ленинградской области. У нас старейший творческий союз. Ему 125 лет, в отличие от других творческих союзов, он никогда не раскалывался. Остался единым Домом. Потому что театр — самое демократическое искусство. В нем нельзя испытывать чувство неприязни по национальным, социальным и прочим признакам. Всего этого театр не принимает. Он выше.

В Петербурге сегодня три тысячи членов Союза. Артистов и людей, занимающихся театром, на порядок больше. В силу возложенных на меня обязанностей я должен позаботиться обо всех. У Союза сейчас не очень большие возможности, но пойти заступиться, похлопотать — пока что в наших силах.

– И все-таки… не мешает ли общественная сторона жизни стороне творческой?

– Очень мешает. Я достаточно загруженный в театре актер. Был. До этого сезона. Иногда приходилось выходить до 15 раз в месяц. Хотя моя охранная норма — шесть.

В этом году я стал заместителем художественного руководителя Александринского театра. Сейчас мы думаем о том, каким театр должен быть в год своего 250-летия. Опять придется жертвовать ролями. В ноябре прошлого года в последний раз сыграл в «Хозяйке гостиницы». Отказываюсь от Дон Жуана. Хотя такими ролями не бросаются. Но у меня просто не остается физических сил. Впрочем, есть роли, которыми очень дорожу и от которых никогда и ни при каких обстоятельствах не откажусь. Например, от роли профессора Хиггинса.

Понимаю, что немного «заорганизовался». Но что делать? В сутках лишь 24 часа, все хочется успеть. И все-таки в свободное время, в «окна» успеваю посниматься. Правда, от больших работ пока отказываюсь — нет времени. Сейчас с интересом обдумываю предложение Мосфильма (они сейчас снимают «Дети Арбата») — попробовать грим Сталина. В своей жизни я играл много императоров, но советского императора, таким, каким, собственно, и был, на мой взгляд, Сталин, не приходилось. А ведь эту роль мне почти что предсказали. Тридцать лет назад, когда я переступил порог ТЮЗа, своего первого театра, старушка-гример сказала: «Я бы из вас Сталина сделала!». Тогда я только похихикал: общее с генералиссимусом у нас одно — желтые глаза. Да и мой рост — 188 см — несколько смущал. Теперь понимаю, что рост не помеха, а вот покопаться внутри этого образа, попробовать этот характер, весьма соблазнительно. В одном из интервью меня спросили, почему сейчас так любят копаться в истории, словно других занятий нет... Но если вдуматься, это правильно. Можно что-то изменить в будущем, но в прошлом ничего изменить нельзя, оно уже было, состоялось. Узнавая свое прошлое, мы учимся жить в настоящем. Я двадцать один день жил при Сталине. И я хочу понять его. Если угодно, это актерский, иезуитский подход к истории. Так что если такая работа получится, буду очень доволен.

– Актер, тем более актер талантливый, успешный, ревниво относится к успеху. А иногда и завидует. Это правило. Вы — исключение?

– Наверное. Я не представляю такого чувства вообще. Знаю, что такое холод, голод, гнев, но не знаю, что такое зависть. Восхищение, да. Я восхищаюсь молодыми, которые могут сделать что-то лучше меня, восхищаюсь талантливыми людьми.

– Неужели ни разу не ревновали к чужим успехам?

– Ревность к чужому успеху возможна, когда, на твой взгляд, этот успех не заслужен человеком. То есть если у тебя есть объективные критерии для его оценки. Но вот тут-то и возникает парадокс: оценки творческих успехов не существует. Следовательно, твое суждение субъективно. Творчество не измеряется никакими метрическими системами, если бы можно было в сантиметрах, миллиметрах и микрометрах измерить талант, то, наверное, было бы проще и... неинтереснее. К счастью, все обстоит иначе. Да, у нас очень много вкусовщины, очень много вкусовых ощущений (вкусовщина — слово ругательное, а вкусовые ощущения — понятие нормальное), однако если мы с кем-то не сходимся во вкусах и мне не нравится его работа, то это не значит, что я лишаю человека права быть талантливым. Сердиться могу, гнев и отвращение испытываю, но причем тут ревность к успеху? Физическую ревность признаю. Ревную молодых красивых женщин к их более удачливым, чем я, поклонникам. Но при этом остаюсь с холодной головой, понимаю, что в этот поезд все равно не вскочу. Он ушел без меня. Ну и что ж? Жизнь человеку дается один раз, и надо попытаться испытать в ней все, что придумано господом Богом, но в то же время остаться верным себе. Верность себе есть следование принципам, понятиям, которые сложились когда-то. Если они выдержали испытание временем, то значит — это и есть ты, твой характер, твое мировоззрение, твои привычки. И значит, ты состоялся как личность.

 Беседовала Анастасия Монастырская,
фото Татьяны Городчаниновой

 
 
чулки как выбрать, с чем носить

Читать
Слушать
Thirty Seconds to Mars - This is War
Мода | Звезды | Красота и здоровье | Любовь и секс | Психология | Карьера | Дом и интерьер | Рецепты | Семья и дети | Отдых
Copyright © 2011   "Женский Петербург".   Все права защищены.