Женский Петербург
Мода
Звезды
Красота и здоровье
Любовь и секс
Психология
Карьера
Дом и интерьер
Рецепты
Семья и дети
Отдых
Смотреть
Новости
Рио 3D

Карта сайта

Культура

Вячеслав Петкун: красота не самое страшное рабство

Любое поколение должно иметь своего героя. Если место вакантно, всегда найдутся желающие его занять. На звание героя претендует и лидер группы «Танцы минус» Вячеслав Петкун. Петкун сегодня – скорее даже не музыкант, а образ. Свободный, тяжелый, конфликтный и легендарный. Вячеслав Петкун – арт-директор модного московского клуба «16 тонн». По происхождению-воспитанию – петербуржец. Со всеми плюсами, минусами; настороженно-умным взглядом; отстраненной, вежливой интонацией, легко переходящей в насмешливую агрессию; четким осознанием себя, покоящимся на болотно-размытом фундаменте иллюзорного восприятия окружающей действительности. Это интервью с человеком, живущим на грани рока и попсы, эстетизма и протеста, московского быта и петербургской психологии, состоялось на грани ночи, на грани усталости.

 

– Ты чувствуешь, что стал в стране едва ли не самым популярным человеком?

– Моя жизнь складывалась так, что я всегда был популярен. Сначала у себя во дворе, потом в Санкт-Петербурге, потом в Москве, потом в ее окрестностях. Процесс шел поступательно. А человеком № 1 у нас как была, так осталась Алла Пугачева. По популярности никто не может с ней сравниться. Она как Ленин: была, есть и будет. Пережила и президентов, и артистов: от Ободзинского и «Самоцветов» до Земфиры и «Мумий Тролля».

– «Танцы Минус», видимо, тебе уже не особенно интересны?

– Очень интересны. Недавний опрос показал, что «Танцы Минус» гораздо более популярны, чем я. Я — составная часть команды, никуда от этого не деться. Это мир, который я сам себе придумал, и основной род моей публичной деятельности. К тому же основной источник доходов. Судя по количеству концертов и их стоимости, мы стали одной из самых высокооплачиваемых групп в стране. Деньги в моей жизни занимают далеко не последнее место, впрочем, и не первое. После долгого перерыва почти каждый день пишу песни. Это мне нравится. Вот только спать не успеваю. Неизвестно, что лучше. Представь себе какого-нибудь музыканта, который сидит и жалуется: «Ой, так устал от этих поклонников, концертов, интервью…» А по телевизору его смотрит мужик, работающий на заводе за две тысячи рублей в месяц. Ему нужно ребенка в школу отправлять, жене сапоги купить на зиму… С каким чувством он все это слушает? Уж если ты в шоу-бизнес ввязался, имей мужество честно признать, зачем. Причина для всех одна — жажда успеха. И всего, что ему сопутствует, включая материальную составляющую. Что здесь скрывать?

– Успех можно считать стимулом?

– В зависимости оттого, что понимается под успехом. Популярность или что-то другое? Есть мировая культура. Каждый человек, который занимается тем или иным видом творчества, вносит свой вклад в эту культуру. Мой вклад минимален в сравнении с общим объемом. И потом, успех у кого? Девушкам, которые на концертах подбегают брать автографы, на самом деле абсолютно все равно. У них в блокнотиках сначала «Иванушки Интернэшнл», «Океан Эльзы», дальше «Мумий Тролль», потом группа «Руки Вверх», потом еще кто-то… Я себе успех по другому представляю. И он опять-таки не в сфере публичности, а в сфере творчества.

– Ты себя воспринимаешь как светского, публичного человека?

– Конечно, хотя, если говорить про светские вечеринки, то я не люблю ходить на подобные тусовки. Там чувствую себя чужеродно и неуютно. Больше всего напрягает публичность, которая появилась за последние годы. Я не могу, например, спокойно прогуляться пешочком. Мне очень не нравится, когда в мою сторону показывают пальцем, когда просят расписаться на пачке сигарет или подходят с какими-то абсолютно невнятными вопросами. Если интересно, устал я от этого или не устал, — устал.

– Нo это же естественная плата за успех?

– Я воспринимаю публичность как плату. Есть масса людей из той или иной области, которые достигли успеха. Мне кажется, что любой человек обладает правом на личную жизнь. Личная жизнь начинается с того момента, когда заканчивается концерт.

– Когда ты себя слышишь по радио…

– …переключаю. И телевизор тоже. Интервью иногда смотрю, мне интересно, что вырезали. Любят поменять вопросы местами, вырвать что-то из контекста…

– Ты одно из олицетворений пресловутого «радиоформата»…

– Мне вообще очень не нравится быть форматным, это сильно раздражает. В формате есть какое-то стадное чувство. Участие в фестивалях в последнее время никакой радости не приносит, независимо от того, что это за фестиваль. Как сборники «Союз 1, 2, 3…» до бесконечности, то же самое происходит сейчас в нашей форматной музыке…

– Теперь все хотят петь в мюзиклах. Филипп Киркоров и Лолита Милявская работают в «Чикаго», Лешa Кортнев из «Несчастного случая» репетировал главную роль в «Иствикских ведьмах»…

– Дурной пример заразителен. Жаль только, что не все роли требуют такой тяжелой работы, как роль Квазимодо. Честно говоря, ничего более сложного в своей жизни не делал. Помимо затрат физических, психологических и моральных я нес на себе ответственность за саму роль. Вот это огромная тяжесть. Каждую секунду хотелось все бросить. Каждую секунду! Возвращался домой с мыслью, что завтра не пойду на репетицию. Утром вставал, приезжал в театр и говорил себе: «Я здесь последние пять минут». Но у меня были некие личные обязательства перед продюссером Катериной Гечмен-Вальдек.

– Ходили слухи, что у тебя были с ней серьезные разногласия.

– Еще какие! Она утверждала, что у меня все получится, а я доказывал, что нет: что никогда в жизни так не спою, а если спою, то не запомню столько чужого текста, а если выучу текст, не смогу двигаться по сцене, как Квазимодо. И уж точно никогда в жизни не спущусь с десятиметровой высоты в этом «костюме хоккейного вратаря»! Уже потом я завелся и стал бороться с собой: «Неужели я такой тупой баран, что у меня не получится?» Видимо, вдруг включились дополнительные внутренние ресурсы, которые дали результат.

– Ты чувствуешь себя актером?

– Конечно, нет. Я работал, старался пропустить через себя эту историю, думал о ней…

– А что дальше? Опера?

– Еще есть хорошая идея: первый живой концерт в космосе.

– У тебя здоровья не хватит.

– Точно. Но попробовать смешно. «Долетели не все. Четыре человека из восьми умерли от перегрузок…» Года три уже предлагают поработать в кино, но пока отказываюсь. Неинтересно. Не люблю сниматься в клипах. Не подумал об этом, когда согласился участвовать в телепрограмме. В принципе вещи достаточно похожие.

– А вести передачу «Черное и белое» на СТС тебе зачем?

– В какой-то момент стало интересно. Теперь я этот момент проклинаю. Чувствую себя очень негармонично. Все-таки искусство задавать вопросы и искусство отвечать на них — совершенно разные вещи. Приходится формулировать свои мысли на темы, по которым иногда у меня вообще нет никакого мнения. Завидую людям, которые приходят ко мне в программу. К тому же есть моменты официозности и политкорректности, которые мне скучноваты и некомфортны.

– …если тебя самого назвать поп-музыкантом, ты не обидишься?

– К тому, что называется поп-музыкой в совковом смысле, не имею отношения. Ни к мальчиковым коллективам, ни к девушкам с именами овчарок. Это все эстрада. Наталья Сенчукова никогда не будет выступать на «Максидроме», а мы не будем участвовать в «Песне года». Я не писал песен несколько месяцев. Ну не пишется! Я не композитор в профессиональном смысле. Пишу то, что чувствую, просто пытаюсь таким образом высказаться.

– He кажется тебе, что существует некоторое засилье в шоу-бизнесе сексуальных меньшинств?

– Вообще, я считаю, что в искусстве никакого засилья подобного рода нет. Первоочередная задача для человека — это творчество, музыка, которую он играет. Я знаком с людьми, которые относят себя к сексуальным меньшинствам, и они ведут себя абсолютно натурально. Я думаю, что есть такие места, где они ведут себя более расковано. Но это личное дело каждого. Я с этими людьми не дружу, мне они интересны только как творческие единицы. В мировой культуре было очень много людей с нетрадиционной сексуальной ориентацией, но это не мешало им писать картины, снимать кино и делать хорошую музыку.

– Конечно, такие люди, как Элтон Джон или Фредди Меркьюри. Их ориентация никого по большому не счету не волнует. Однако сейчас многие пытаются строить на своей личной жизни PR-кампании.

– Я не чувствую в этом надсадности. Ведь можно не быть «голубым», а только играть такую роль. И если публика воспринимает ее, то все нормально…. А вообще-то, мы рабы метаморфоз, рабы этой «матрицы» — мы постоянно меняемся, играем, перевоплощаемся. Для чего? …Играем в жизнь, не иначе.

– Строки «в раба мужчину превращает красота» из твоей партии в «Notre Dame» написаны женщиной. Они верны с мужской точки зрения?

– На какое-то время — да. Это не самое страшное рабство, которое может быть. Есть еще наркомания, алкоголизм. Пусть уж лучше красота превращает нас в рабов.

– Именно поэтому ты трижды был женат и трижды разводился?

– Жизненный опыт показал, что брак со мной не сулит женщине ничего хорошего. Мне сложно представить себя в качестве мужа. Надеюсь, со временем это пройдет. Мне в девушках важна не столько красота, сколько осмысленность взгляда.

Александр Жданов

 
 
чулки как выбрать, с чем носить

Читать
Слушать
Thirty Seconds to Mars - This is War
Мода | Звезды | Красота и здоровье | Любовь и секс | Психология | Карьера | Дом и интерьер | Рецепты | Семья и дети | Отдых
Copyright © 2011   "Женский Петербург".   Все права защищены.