Женский Петербург
Мода
Звезды
Красота и здоровье
Любовь и секс
Психология
Карьера
Дом и интерьер
Рецепты
Семья и дети
Отдых
Смотреть
Новости
Рио 3D

Карта сайта

Культура

Николай Гумилев: Звездный профиль Лери

 

Николай Гумилев любил повторять, что свою смерть нужно заработать. Природа на удивление скупа и, выжав из человека все соки, она выбрасывает его. Этих жизненных соков он отмерил себе ровно на 53 года. Гумилеву казалось, что этого недолгого срока вполне хватит на литературу, путешествия и… охоту. Причем не только на африканских львов, но и прекрасных женщин.

Судьба распорядилась иначе: в возрасте тридцати пяти лет поэт был расстрелян. Уже потом биографы писали, что сам Гумилев вряд ли мог придумать для своей биографии более блестящий и удачный финал. Поэт должен уходить в расцвете славы, молодости и любви. Именно так создаются легенды.

Он любил три вещи на свете:

За вечерней пенье, белых павлинов

И стертые карты Америки.

Не любил, когда плачут дети,

Не любил чая с малиной

И женской истерики.

…А я была его женой.

Быть женой поэта Гумилева очень трудно. Это Анна Ахматова поняла почти сразу после венчания. Порой ей казалось, что весь пыл и нежность Гумилева пыльцой оседает в его новых стихах. В действительности же он просто не способен на подлинные чувства. Не муж, а ускользающий фантом. То он в Африке, то в Европе, то в Петербурге. Надменный. Суровый. Постоянно влюбленный. Вокруг поэта всегда бурлила жизнь: новые авантюры, неожиданные экспедиции, обожание и ненависть … и хорошенькие женщины. Как уж тут без них. О романах мужа слухи доходили на удивление быстро. Она почти не ревновала, убедив себя, что Николай Степанович скорее играет в страсть, чем ее чувствует. Нашумевшая дуэль Гумилева с Максом Волошиным Ахматову только позабавила: предмет спора — хромоножка Елизавета Васильева — явно не стоила серьезного внимания. Чего не скажешь о романе с Ларисой Рейснер. Вот, пожалуй, к кому все-таки стоило ревновать.

Есть судьбы, напоминающие летящий факел. Легкое прикосновение к ним — уже ожог на всю жизнь. Рана, которая болит даже по прошествии долгого времени. Но вот парадокс: без этой боли и ноющих воспоминаний жизнь потеряла бы всякий смысл и краски. Такие люди слишком быстро исчезают, оставляя после себя шлейф блистающих искр.

Настоящей стихией Ларисы Рейснер были огонь и смерть. Она, словно гибкая саламандра, устремлялась туда, где в огненных потоках застывали капли человеческой крови. Война и революция заменили ей дом и творчество. Даже любовь она не признавала — лишь страсть и свободу, сжигающие все на своем пути. Но, как истинная Женщина, Рейснер не могла простить мужчине лишь одного — измены.

Лариса Рейснер

 

Вспоминая Ларису Рейснер, современники говорили: «Гордячка и недотрога!». Потом, помолчав, восхищенно добавляли: «Но какая красавица!». Длинные русые волосы, уложенные в античную прическу, серо-зеленые глаза, надменный изгиб губ и стройная летящая фигура заставляли мужские сердца биться в силках желания. Перед ней никто не мог устоять...

Эта гордая полька, выросшая в роскоши и родительской любви, знала себе истинную цену. Женственная, ироничная, она, тем не менее, обладала мужским складом ума. Всерьез интересовалась политикой и медициной, а в свободное время баловалась литературой. Именно баловалась, поскольку вскоре Лариса с сожалением поняла: стихи, которые она пишет, далеки от совершенства. И она нашла силы и мужество отказаться от них. Что-что, а графоманство Лариса не признавала ни в каком виде. Зато, попробовав себя в роли журналиста, Рейснер уже не могла отказаться от этого интеллектуального наркотика. Она стала превосходным очеркистом и репортером, поскольку обладала необходимыми для этого качествами: собственным стилем, умом, коммуникабельностью и страстью к путешествиям.

Мужчины испытывали двоякое чувство, встречаясь с Ларисой Рейснер: с ней было трудно и одновременно легко общаться. Трудно, потому что приручить эту зеленоглазую кошку было невозможно; легко — потому что она хорошо понимала и прощала их большие и маленькие слабости. Осип Мандельштам называл Ларису русалкой в морской траве. Русалкой, обжигающей сухие мужские губы горячим пеплом... Блок восхищался золотом ее мягких волос... Другие в поисках достойных сравнений обращались к античности, к примеру, кто-то выдумал прозвище — «Ионический завиток». Впрочем, каждый из поклонников называл Ларису по-своему. Она, в свою очередь, смеясь, принимала или не принимала эту шутливую игру. И все же среди вереницы ласковых прозвищ и торжественных мадригалов существовало одно бесценное имя — Лери. Имя, которым ее называл только один человек — Николай Гумилев.

Они познакомились в 1916 году, в «Бродячей собаке», где собирался тогда весь интеллектуальный бомонд Петербурга. Пили вино, читали новые стихи, спорили о судьбе России. Все, как и полагается. А после влюбленные пары, разгоряченные словесной страстью и табачным дымом, безудержно бросались в петербургскую ночь. Увидев впервые Ларису, Гумилев сказал своим спутникам: «Очень красива». Послушав стихи Рейснер, добавил: «Но бездарна». После этих слов Лариса проплакала всю ночь, вспоминая презрительный взгляд холодных татарских глаз. Бездарна! И это он посмел сказать после громких аплодисментов в ответ на ее выступление. Но даже эта обида не смогла пересилить зарождающейся страсти.

Николай Гумилев любил красивых женщин, и никогда этого не скрывал. Лариса Рейснер была женщиной не только красивой — исключительной. К этому внезапному роману мужа Анна Ахматова сперва отнеслась спокойно, благо до этого их было несчетное количество. И только потом, в самый его разгар испытала болезненную ревность. Лариса же увлеклась настолько, что впервые была готова отдать свою свободу в обмен на обручальные цепи. Но вот парадокс: Гумилев, предлагавший всем своим женщинам законный брак, предложения Рейснер так и не сделал. Девушка, которая чуть ли не на второй день знакомства согласилась на интимное свидание, была недостойна подобной чести. Лариса же не думала об условностях: впервые в жизни она любила.

Шла война, Гумилева мобилизовали в действующую армию, а Рейснер изнывала от тоски и скуки в сумрачном Петербурге. Люди стремительно старели и опускались, город умирал, война казалась далеким, но несбыточным приключением. Единственным утешением ей служили письма поэта: «Я целые дни валялся в снегу, смотрел на звезды и, мысленно проводя между ними линии, рисовал себя Ваше лицо, смотрящее на меня с небес...».

Она ему отвечала: «Мне трудно Вас забывать. Закопаешь все по порядку, так что станет ровное место, и вдруг какой-нибудь пустяк, ну, мои старые духи или что-нибудь Ваше — и вдруг начинается все сначала и в историческом порядке...»

Встретившись, они снова бросились в омут запретных наслаждений. Для этой цели Гумилев почему-то выбрал дом свиданий на Гороховой. Другая посчитала бы себя оскорбленной, но Рейснер было все равно, она пошла бы за ним и на край света. Гороховая, так Гороховая, лишь бы рядом. Не вместе, но рядом.

Это была странная любовь, замешанная на страсти и предчувствии скорой гибели. Оба будто знали, что их судьбы скоро нелепо оборвутся, и старались удержать иллюзорное мгновение как можно дольше. Как они любили друг друга! Жадно, нежно, бесстыдно. Наслаждение жизнью и близостью тел сказывалось в каждом движении, каждом поцелуе и прикосновении. Они медленно растворялись в своей любви, скользя по грани влажных чувственных снов. И было неважно, что за стеной визгливо хохотали проститутки и пересчитывали деньги пьяные сутенеры. Они в этот момент были далеко — на озере Чад, Мадагаскаре, ловя прозрачные нити жемчугов.

Ровно год длилось это счастье. И, наконец, свершилось то, о чем она так давно мечтала. Гумилев сделал предложение Лери, но она отказала. Почему? Сама Рейснер объясняла это женской солидарностью: мол, она очень уважала Анну Андреевну и не хотела причинять ей боль. Вряд ли. Брак Ахматовой и Гумилева к тому времени давно уже перестал быть таковым. Речь неоднократно заходила о разводе, и оба супруга не возражали против официального разрыва.

Причина отказа Рейснер скрывалась в другом. Слишком уж похожи были Лери и Гафиз, как она его называла. Оба полигамны и тщеславны, оба любили свободу и приключения. Их манили новые страны, новые люди и ощущения. Какой уж тут может быть брак?

Впрочем, вскоре любовь Ларисы обернулась неприкрытой болью. Она узнала о романе Николая Гумилева с другой женщиной. Больше всего Рейснер возмутил тот факт, что он одновременно встречался с ними обеими. Такой измены и обмана она ему не простила. Хотя... В общем-то, они были квиты. Делая Ларисе предложение, Гумилев не знал, что она была замужем.

В райских кущах От горечи ее излечила революция. Наконец-то «Ионический завиток» нашел свое настоящее место в жизни. Рейснер искренне не понимала тех, кто бежал от революции, считал ее проклятием для всей страны. Какое проклятие? Разве можно проклинать ураган или внезапно проснувшийся вулкан?! Нет, с ними можно смириться, им можно противостоять, но существует и третий выход — можно стать частью целого и черпать в этом силы и радость. Лариса Рейснер избрала третий путь. Она с восторгом облачилась в мужской костюм, став комиссаром Балтфлота. По одной из легенд, именно по приказу Рейснер был начат обстрел Зимнего в знаменитую октябрьскую ночь 1917 года.

Без страха Лери ринулась и в дым Гражданской войны, словно только кровь и смерть могли насытить ее жадную и неистовую натуру. На самом деле она бежала от боли потерянной любви. На фронте познакомилась с будущим мужем — Федором Раскольниковым. Новое стремительное увлечение: одни и те же цели, идеалы, сходство характеров. Раскольников обожал свою воинственную валькирию, и, казалось, этот брак обречен на постоянство.

Возможно, все так и было бы... Но кто мог сравниться с Гумилевым? В 1921 году пламенный революционер сменил амплуа: он превратился в полпреда. Федора вместе с женой отправили с посольской миссией в Афганистан.

Отправили, между прочим, в эшелоне специального назначения. Супруги разместились в мягком удобном купе. Приятное путешествие в теплую страну, где все есть в достатке, подальше от голодного Петрограда, измученных грязных людей; к розам, фруктам, солнцу. Чего еще вам надо, Лариса Михайловна? Опасности, борьбы, оружия, господа. Только и всего. Роль первой леди навевала скуку, местные достопримечательности приелись через пару месяцев. Раскольникова Афганистан устраивал полностью. Она же не умела и не хотела жить в достатке и праздности...

Известие о гибели Николая Гумилева нашло Ларису именно в Афганистане. Без конца перечитывала скупые строчки. Расстрелян… По приговору… И наивно верила, что была бы в тот момент в Петрограде, то сумела спасти человека, которого до сих пор продолжала любить. На ее столе лежала пухлая тетрадь — начало романа «Реквием», истинная история любви и разлуки Лери и Гафиза. После смерти Гумилева она больше не раскрывала эту тетрадь. Жизнь, казалось, потеряла смысл.

Бросив мужа, Лариса ринулась в советскую Россию, навстречу смерти.

Лариса сперва не узнала Петроград: ее встретил холодный и голодный город, по улицам которого бродят живые мертвецы... И все же это был ее мир.

В 1926 году выпив стакан сырого молока, Рейснер заболела брюшным тифом. Ей исполнилось всего 30 лет.

Лариса Рейснер пережила свою единственную любовь на пять лет. Ее последнее письмо к Николаю Гумилеву наполнено особой нежностью и горечью:

«В случае моей смерти, все письма вернутся к Вам. И с ними то странное чувство, которое нас связывало и такое похожее на любовь.

И моя нежность — к людям, к уму, поэзии и некоторым вещам, которая благодаря Вам — окрепла, отбросила свою собственную тень среди других людей — стала творчеством. Мне часто казалось, что Вы когда-то должны еще раз со мной встретиться, еще раз говорить, еще все раз взять и оставить. Этого не может быть, не могло быть. Но будьте благословенны Вы, Ваши стихи и поступки. Встречайте чудеса, творите их сами. Мой милый, мой возлюбленный. И будьте чище и лучше, чем прежде, потому что действительно есть Бог. Ваша Лери».

Есть люди, которые изначально запрограммированы на раннюю гибель. Обладая безудержной жаждой жизни, они, как ни странно, притягивают к себе смерть, обратную сторону страсти. Но разве можно противопоставить спокойное сытое существование и короткую, но насыщенную событиями, жизнь?!

Анастасия Монастырская

 
 
чулки как выбрать, с чем носить

Читать
Слушать
Thirty Seconds to Mars - This is War
Мода | Звезды | Красота и здоровье | Любовь и секс | Психология | Карьера | Дом и интерьер | Рецепты | Семья и дети | Отдых
Copyright © 2011   "Женский Петербург".   Все права защищены.