Женский Петербург
Мода
Звезды
Красота и здоровье
Любовь и секс
Психология
Карьера
Дом и интерьер
Рецепты
Семья и дети
Отдых
Смотреть
Новости
Рио 3D

Карта сайта

Культура

Виктор Сухоруков: Ленин, брат и урод

 

Виктор Сухоруков — настоящий лицедей. Он меняется от роли к роли, перевоплощаясь порой до неузнаваемости: Ленин, «брат» Витя Багров, Амбал, «урод» Виктор Иванович, Павел I. Обладая комедийным дарованием, склонностью к эксцентрике, он всегда являет чудеса перевоплощения, трансформаций своих героев в фильмах режиссеров Юрия Мамина, Алексея Балабанова, Егора Кончаловского, Виталия Мельникова. Актер не боится разрушить свой привычный экранный образ и явиться к зрителям в новом облике. Как это произошло в фильме Виталия Мельникова «Бедный, бедный Павел», где Сухоруков сыграл самого трагического российского царя Павла I. На время съемок жизнь русского Гамлета стала жизнью самого актера.

– Виктор Иванович, вы и в жизни играете или только в кино и театре?

– Иногда в жизни мне говорят: « Ты артист сейчас? Ты сейчас играешь?». Наверное, на эти вопросы я уже никогда точно не отвечу. Мне трудно отделить себя: где я настоящий, а где ненастоящий. Но это вовсе не значит, что я высококлассный игрок или шизофреник. Конечно, про себя-то я понимаю, что вот сижу сейчас с вами, разговариваю — это я, Витя Сухоруков. А где-то я, может быть, и рисуюсь, но это уже настолько в крови, как профессиональное заболевание. Но мне кажется, я не заиграюсь с природой, так как собственную природу я в себе пытаюсь сохранять, и мне это удается. Хотя и без этой профессии каждый человек старается скрыть свою истинную суть за маской. Мне, как артисту, это сделать легче — можно спрятаться, называя это профессией. Но я категорически не согласен с тем актерским мнением, когда говорят: «Я вжился в роль» или «Мой герой во мне». Ерунда собачья, это все равно профессия, это все равно игра.

– У вас есть любимая роль?

– На сегодняшний день, это, конечно, император Павел I. А вообще я из тех актеров… Вот смотрю фильм — и мне все нравится, что я в нем делаю. У меня никогда не было такого — о, какой ужас! Мне нужно было повернуться в данный момент иначе. Все, что я вижу на экране, мне нравится. А про любимого персонажа так скажу: из тех фильмов, в которых я снялся, я люблю не конкретную роль, а роль, в которой заложено перевоплощение, метаморфоза. Например, почему я люблю «Бакенбарды»? Потому что приходит незнакомый, тщедушный человек и поднимается над всеми, становится лидером. А потом оттуда, с высоты этого лидерства, его скручивают в бараний рог, стригут, и он бьется в конвульсиях в огромном депо. Или вот возьмем моего героя из «Комедии строгого режима». От какого-то человека у параши, шестерки — до идеологического лидера Владимира Ильича Ленина. Я люблю роли, где есть игра, где происходит развитие образа или сюжета.

– В чем трагедия Павла I?

– Это трагедия личности, человека, живущего в придуманном мире. Павел жил в замкнутом мире, который придумал под влиянием идей рыцарства, средневековья, а потом, получив государство, попробовал воплотить свои мечты. Но трагедия его не только в том, что не сошлись иллюзии с реальностью. Главное, что иллюзии и реальность у него в человеческих отношениях не сошлись. Мне ближе тема, что человек, которому я доверял, меня предал. И я через это строил все свои сцены — через подозрительность к доверию, а не наоборот. Павел едет в недостроенный дворец, где погибает. Это очень символично — недостроенный дом, не дожитая жизнь…

– Почему к образу Павла так часто обращаются? Дух убиенного императора не дает покоя?

– Интересно, когда человек стоит перед выбором, когда ситуация создается между двух огней. Павел попал в эту вилку. Он ведь был не конкретным императором, он был перевалочным пунктом из одной истории российской в другую историю российскую. Трудно назвать его «тире», но он был тире. Его мать не хотела, чтобы он был на престоле. И его убивают люди, не желающие его видеть на этом престоле. То есть он насильно пришел на престол и насильно ушел с престола. Это единственный император, который против воли оказался на троне и против воли с него слетел. Говорят, Павел — безумец. Да он не безумец, он неординарный человек. Как сказал Мельников: «Он не сумасшедший, он душевнобольной». Это разные вещи. Совершая поступки, он понимал, откуда это решение, почему он совершает данное действие. Другое дело, что потом он жалеет об этом, мучается, страдает, злится, плачет, кается. Безумный на это не способен, у безумного поступки без продолжения следуют. А у него в продолжение — муки.

– Вы, наверное, влюбляетесь во все свои роли. Столько пыла, жара…

– Да, я во все влюбляюсь, у меня сейчас время влюбленностей в кино. То, что произошло сегодня, могло произойти без вчерашних событий в моей жизни? Наверное, вряд ли. Я сегодня настолько востребован! И это парадокс. Я сидел в академическом театре (Театре Комедии — прим.авт). Я не считаю себя плохим актером, неинтересным человеком и примитивной личностью. Почему же в моем театре я не был востребован? Как бы ко мне не относились, люди, которые со мною работали, знают, что я человек очень преданный и дисциплинированный. Я сторонник и приверженец мира, добра и хорошего настроения на площадке. Я сам превращаюсь в скомороха, дурачка, чудика только для того, чтобы на площадке была хорошая атмосфера, атмосфера здоровья, легкого творчества. Потому что любое раздражение, печаль, депрессия, они угнетают. А съемочный процесс сам по себе тяжел физически, и работа очень сложная, трудная. Изнурительный, утомительный, долгий путь. Когда я вырвался из пространства, которое меня угнетало и душило, вдруг оказался в хороших предложениях, во внимании, в любви, в уважении. И поэтому сегодня мне хочется сказать молодым актерам: «Не держитесь, не засиживайтесь, не собирайте пыль на своих плечах, бегите, ищите свою радость». Пусть это будет не покой, пусть это будут тревоги, но лучше. Чего ждать? Надо работать!

– А в сериалах вы снимаетесь?

– Я к сериалам очень плохо отношусь, поэтому снимаюсь в них крайне редко. Да и то — если интересная роль и, что называется, локальная. Я и не смотрю сериалы, потому что в них очень плохо играют актеры. Даже очень хорошие актеры, которых я очень люблю, они очень плохо существует в сериалах. Я не знаю почему. Я снялся в «Ментах» в 12-й серии только потому, что там моего героя убивают. Согласился сняться в «Дальнобойщиках» в 8-й серии только потому, что я там появляюсь в начале, а в конце исчезаю. И еще «Бандитский Петербург». Но там тоже локальная роль — в одной серии герой появляется, а в следующей его уже топят. И все мои герои — двуликие, настоящие оборотни. Вот в «Ментах» мой герой оперативник, который убивает за деньги людей, работает на мафию. Мне такие роли интересны. В «Дальнобойщиках» сыграл бухгалтера, который на самом деле оказывается бандитом, смотрителем общака. В «Бандитском Петербурге» мой депутат Глазанов работает в Законодательном собрании, а сам тайный гомосексуалист и помогает мафии. Это все роли с двойным дном, тем и интересны. Владимир Бортко отнесся к сериалу как к серьезному полнометражному кино. Подробно репетировал сцены с Димой Певцовым. Потом мне признался, что когда он увидел, как я сыграл депутата, испугался — гротеск какой-то, наигрыш лезет. А на экране все нормально, ничего лишнего. Андрей Константинов мной доволен, Бортко доволен, Дима Певцов благодарен, наши сцены удались. И вдруг Володя мне и говорит: «А почему я тебя раньше не знал, когда запускался с «Собачьим сердцем»? Мне ведь со всей страны актеров привозили, столько пересмотрел, утвердил Толоконникова из Алма-Атинского театра». «А вот так вот, я был рядом, я следил за вами, и рожа моя была на учете в актерском отделе. А вот не нужен был, а вот пренебрегали, презирали», — отвечаю. Я ведь мечтал, так хотел попробоваться на роль Шарикова, хотя Толоконников прекрасно сыграл, но есть сцены, которые бы я сделал лучше. Мне не хватило в толоконниковском решении вертлявости, заносчивости, Шарикова болеро на тонких пуантовых ножках, от которого воняет собачьим потом, а он весь из себя изысканный, как Хлестаков, только вместо рук — лапки собачьи. Я бы вот эту визгливость, вертлявость прибавил бы этому Шарикову. Он у него немножко тяжеловат, такой Барбос, а мне не хватило в нем шавки, пуделька, не хватило немножко смеси дворняжки с гуталином. Прошло мимо, не судьба. Бортко сказал: «Ничего, мы еще встретимся». И он меня после «Бандитского Петербурга» без проб, без всякого разговора утвердил на роль Варенухи. Дело двигалось на полную катушку, эшелон под названием «Мастер и Маргарита» мчался к началу съемочного момента. Но потом все как-то свернулось. Правда, говорят, что сейчас съемки должны состояться.

– Виктор Иванович, вы сейчас попали на кинематографический олимп. Не страшно вам?

– Меня кино долго не принимало, и если оно меня неожиданно бросит, я не расстроюсь, потому что я готовлю себя к этому заранее. Расставшись с Лениным, с образом «Брата», я не пострадал. Нужно сказать, мне еще повезло — я уже много сделал в кино. Честно говоря, я уже сегодня, хоть еще и не так стар, живу, наверное, на премиальные от Бога, то есть получаю то, о чем и не мечтал, а о чем мечтал, уже давно получил.

Екатерина Шелестова,

фото Александра Корякова

 
 
чулки как выбрать, с чем носить

Читать
Слушать
Thirty Seconds to Mars - This is War
Мода | Звезды | Красота и здоровье | Любовь и секс | Психология | Карьера | Дом и интерьер | Рецепты | Семья и дети | Отдых
Copyright © 2011   "Женский Петербург".   Все права защищены.