Женский Петербург
Мода
Звезды
Красота и здоровье
Любовь и секс
Психология
Карьера
Дом и интерьер
Рецепты
Семья и дети
Отдых
Смотреть
Новости
Рио 3D

Карта сайта

Культура

Роза Орынбасарова: нам не хватает мифов

 

Любимая ученица Алексея Германа режиссер Роза Орынбасарова бродит по Невскому проспекту с отсутствующим взглядом. Роза погружена в век ХIХ, на ее рабочем столе — сценарий «Прекрасной незнакомки», дьявольский микс из петербургских повестей Гоголя, в которых «все ложь, все обман, все не то, чем кажется».

– Почему Гоголь? — переспрашивает Роза. — Он абсолютно личную историю написал… Абсолютно личное отношение к Петербургу. У меня тоже есть свое отношение к этой жизни, этому городу. Рассказать о нем мне удобнее через Гоголя, кому-то через Борхеса, через любимого Бунина — я не знаю. Но это всегда личные истории. Просто в какой-то момент они совпадают. Все упирается в одну точку: фильм существует только в продолжение какой-то идеи, сам по себе он появиться не может. О «Невском проспекте» Гоголя мне предлагали еще лет пять назад подумать, но только недавно я вдруг поняла, какая глубина здесь изначально заложена. Образ прекрасной незнакомки для Петербурга, мифологический образ самого Петербурга — это все про нас, это все мы. Мы все здесь идем за неким призраком. Все эти восхищенные мальчики, которые приезжают сюда, поступают в Академию, мечтают о славе, о честности… Так мальчики начинают. Чем они заканчивают, все мы тоже знаем. Вот и у нас в фильме один и тот же мальчик, который все время сталкивается с одним и тем же образом. Он все время попадет в какую-нибудь западню, его спасают, он попадает в другое время, опять начинаются его мечты о будущем, и опять он делает роковую ошибку. И все время между прошлым и будущим, между мифом и реальностью, но там еще очень много приключений, русалок и всего разного, мифического…

– То есть отечественный вариант киносказок по Толкиену?

– Мне стало грустно, когда я посмотрела «Властелина колец», я уловила там общемировые тенденции, поняла, что конфликты между государствами неизбежны. Там такое четкое разделение сознания восточного с западным, что становится страшно. Мировой миф про рыцаря, который побеждает дракона, здесь как-то не объединяет человечество. Таких фильмов может быть сколько угодно, но все они будут вести нас к другому сознанию, к неизбежности чего-то катастрофического. Это, кстати, и в сознании всех телеканалов наших, во всех этих играх в «последнего героя». Все последнее. Можно много говорить про компьютерные технологии современного западного кино, да— это здорово, но что касается их идей… Что они могут нам дать? Там другое сознание, человек должен встать после фильма со счастливой мыслью — все хорошо, ничего не надо менять, все станем героями. Но когда нам говорят: надо сделать это доброе дело, это победить и вот это, мы не верим, потому что не надо нам конструировать образ, мы сами справимся. Нам достаточно намека. Образ всегда больше, чем действие. Пусть это будет Иван-царевич, Жар-птица — все равно это уже больше, чем сюжет, чем поступок. У нас мифология другая. Просто нам сейчас не хватает легенд своих, мифологических сюжетов.

Мы не можем быть совсем прозападными, потому что... Ну, не можем! Мы помним еще, как приезжал Тарковский, как были живы Бондарчук, Герасимов, Шукшин. При нашем ритме в Петербурге пока еще можно сидеть и формулировать некие идеи, но потенциал уже накопился, энергетика у людей накопилась. Режиссеры будут прорываться: у них настало время пробуждения своих идей. Если они, конечно, не предавали…

– А у Вас есть какие-то вещи, от которых Вы никогда не отступите ни в этом фильме, ни в следующем, никогда?

– Это очень опасный вопрос, если ты об этом напишешь, я не виновата. Это вопрос опасный и очень важный, его никто впрямую сейчас не обсуждает. Мы все прошли еще на уровне ученичества так называемое «честное кино». Потом было всякое. Кто-то то сих пор остался в том 95-м году, когда финансовый поток повернулся против стиля всякого, лицом к сюжету коммерческому, к боевому стволу. Но ведь боевые сюжеты исчерпывают себя очень быстро, четыре-пять лет и все. Если бы во «вгиковские» времена меня спросили, кино «для всех» я собираюсь снимать или «не для всех», то я бы обиделась. Для всех? — фи, как оскорбительно. Но, мне кажется, прошли эти годы и хорошее стилевое кино с громадной философской идеей сможет победить зрителя. Сейчас время такой откровенности, что можно сделать дневниковую драму, трагикомедию, мистический триллер..

– … русскую классику. Роза, Вас не страшит, что Гоголь — это Гоголь, а не Стивен Кинг? Или после удивительной удачи с экранизацией одной из самых сложных вещей Куприна «Штабс-капитан Рыбников» Вам уже нечего бояться?

– Куприн — это была идея Алексея Юрьевича Германа. Там очень непростая история, 1905-й год, Русско-японская война и в Петербург прибывает штабс-капитан, то ли японец, то ли не японец? Герман сказал, что это может снять человек с пограничной культурой. А я, образно говоря, мулатка: мама — из Сибири, папа — из Казахстана. Герман посмотрел мой первый фильм дипломный — «Ачисай». Фильм был короткометражный, немой. Среди гор такой маленький городок с рудником, он воплощал идеальный сталинский рай. Закадровый текст озвучивала Маргарита Терехова. В результате получилась какая-то полумистическая вещь, из-за которой Герман что-то рассмотрел во мне. Вынес вердикт: европейское сознание — восточный менталитет и пустил в плавание с Куприным , которое оказалось совсем не простым. Мы не успевали со съемкой, приближался путч 91-го года, средств в Госкино оставалось мало, это значило: никаких дублей. На пересъемки не было денег. Я умоляла судьбу, чтобы у меня оператором был Сергей Юриздицкий. И он согласился! Герман был, конечно, очень суров. Он в моем фильме предлагал сделать такие яростные вещи, что я окрестила его русским Куросавой. У нас ведь русские играли японцев, вот Алексей Гуськов играл японца, а озвучание шло японское, настоящее. Потом иностранцы удивлялись, как мы в Петербурге ухитрились сделать такое «очень японское» кино. Мы тогда открыли много новых актеров.

– Собираетесь ли продолжить традицию открытия звезд в новом проекте?

– По крайней мере, хочу. Наша замечательная балерина Диана Вишнева мечтает о кино, даст согласие — обязательно приглашу ее. Сейчас появляются такие лица, такие попадания в тему, что гоголевский проект просто нельзя не делать! Да, вот хотя бы мой герой — молодой актер Саша Солдатов. Как он играл в студенческом «Идиоте» Мышкина! Я поняла, что рождается просто новая звезда Это было настолько точно, что я даже испугалась: неоткуда взяться Мышкину в наши дни, ведь да? Выяснилось, что вдобавок он делает гениальные фотографии города, именно такие, какие нужны к гоголевскому проекту. Это идеальный герой, в нем есть это очень больное, откровенное, он боится одного — не успеть что-то сделать. Для России нужен прорыв вперед. сейчас у нас в Петербурге формируется новая профессиональная команда, которая способна уже делать, поднимать какие-то грандиозные проекты. Другой вопрос «пробивать» их трудно. Я вот Гоголем сейчас занимаюсь, многие недоумевают: а зачем тебе это надо? Надо. Уже неприлично не заваривать кашу. А чего сидеть тогда? Хотя тот же бедный Питер Джексон восемь лет проталкивал проект «Властелина колец». И никто не верил. В «Матрице» режиссера тоже ломали: «упрощайте, упрощайте». А ведь получилось! Это ж надо убеждать, надо собирать деньги: этот даст чуть-чуть, этот еще чуть-чуть. Надо, чтобы время было, правда, вот жизнь коротка, да? Но зато всем нам, как в сценарии моего фильма, каждый раз дается шанс: а давайте начнем сначала, давайте попробуем с самого начала, и честно, очень честно начнем жизнь «набело»…

Евгения Смирнова

 
 
чулки как выбрать, с чем носить

Читать
Слушать
Thirty Seconds to Mars - This is War
Мода | Звезды | Красота и здоровье | Любовь и секс | Психология | Карьера | Дом и интерьер | Рецепты | Семья и дети | Отдых
Copyright © 2011   "Женский Петербург".   Все права защищены.