Женский Петербург
Мода
Звезды
Красота и здоровье
Любовь и секс
Психология
Карьера
Дом и интерьер
Рецепты
Семья и дети
Отдых
Смотреть
Новости
Рио 3D

Карта сайта

Культура

Михаил Жванецкий: последний интеллектуал

 

Юмор серийным не бывает. Многочисленные телепередачи с заезженной колодой юмористов это только подтверждают. Шутить тонко и к месту — искусство. Шутить и одновременно импровизировать — искусство высокое. В России такого искусства, пожалуй, достиг только один человек — Михаил Жванецкий.

– Ваш идеал женщины?

– Для наглядности мы все обычно ссылаемся на киноактрис. Для меня идеал, пожалуй, Анук Эме, Шнайдер. Роми Шнайдер, по-моему. Не та, которая играла в «Последнее танго в Париже», а другая. То есть — интеллект, начитанность, в соединении с красотой. Крайне редко можно такое найти. Мне в жизни везло: я находил свой идеал дважды. Один раз это была не моя женщина, а второй — моя.

– Об интеллекте: в чем, на Ваш взгляд, причина низкого качества большинства юмористических передач на телевидении?

– Низкого качества юмора на телевидении, может быть, и не избежать. Я бы на вашем месте спросил: в чем причина отсутствия высококачественных передач?

В чем причина низкого качества сосисок, юмора, обуви — как раз понятно. Такие люди все это делают. А если нам нужно высокое качество — как качество автомобиля «Мерседес», который у меня угнали и не вернули (спешу подчеркнуть, чтоб перестали спрашивать), как качество наших космических разработок — то есть, плод интеллектуального труда? Что делать тогда?

Мы слишком легко расстались со многими талантливыми людьми, дали им возможность уехать. Это правильно — они сейчас лучше живут. Но это те, кого мы потеряли. На их месте пока никого не появилось. И пока нет такого «зрительского жюри», артист опускается. Высокое качество юмора ушло с теми, кто уехал. Все. Либо они вернутся, либо вырастут новые, которые останутся здесь. И они-то и станут следить за качеством. Они просто не придут на концерт, просто не поздороваются. И когда наших «телеюмористов» это начнет задевать, мы станем свидетелями улучшения качества юмора.

– То есть, главное — наличие обратной связи со зрителями?

– Да. К сожалению, мы вынуждены признать, что в «прошлой жизни», от которой мы с такой радостью избавились, «жюри» было потрясающим. Теперь его нет.

– Мужчины и женщины по-разному воспринимают Ваши выступления?

– Нет. Не могу так сказать. Женщины, конечно, гораздо лучше ощущают, чувствуют вещи, написанные о них. Они, возможно, ценят во мне то, что я так знаю их породу и могу встать на их место. Или сесть на их место. Или лечь. Я могу это сделать в своем воображении. А мужчины ценят другое, наверное.

– У Вас есть любимые концертные залы?

– Сейчас «Октябрьский» мне очень нравится. Там собирается публика, которая меня любит, и которую я люблю. Ну и — зал Чайковского в Москве. Вот два зала, куда специально приходят меня послушать. И понимают все ремарки, паузы, знаки препинания.

Петербургская публика для меня особенна — это те люди, вместе с которыми я вырос. Я приехал сюда из Одессы, где все давилось: Киев всегда был «большим католиком, чем П апа Римский». Правда, в Ленинграде тоже стоял у руля один из самых свирепых по тем временам обкомов партии — свободолюбивый народ привлекал к себе наиболее свирепое начальство. Но все равно, тогда Ленинград был центром мировой культуры — в живописи, в театре, в философии, в чем угодно. Это был Ленинград последних лет советской власти. Ленинград тех, кто уже намылился, но еще не уехал.

– В принципе, наличие давления, цензуры может определять более высокий уровень искусства?

– Да. Наличие тюрьмы определяет очень высокий уровень. В тюрьме нет ни женщин, ни путешествий, ничто не отвлекает. Поэтому человек способен выдавать продукцию высочайшего класса. Продукция чуть ниже уровнем, но тоже очень хорошая, появляется при тоталитарном режиме. Тоталитаризм дает высокое качество художественной литературы и низкое качество жизни.

Когда начинается хорошая жизнь, становится не так интересно, и, главное, не так важно читать. Мы читали, чтобы спастись, читали, чтобы узнать другую — нормальную — жизнь, понять ее. А когда жизнь вокруг становится более-менее неплохой, ценность чтения падает. Есть продажные женщины, есть продажная литература, есть продажные бутерброды, есть продажная вода. Ты за все платишь и получаешь одинаковое «удовольствие».

От продажной женщины что вы можете получить: что-то очень похожее на любовь. Ну, похоже ведь! Все те же действия. Вот примерно то же происходит, когда вы читаете эти жуткие женские детективы — то же самое, что провести время с проституткой (с мужской точки зрения). Вам не с кем поговорить, читаете, чтобы потом швырком запустить книгу через стул, куда то в сторону туалета — и тут же захрапеть. Чистое снотворное!

Женщины стали писать детективы. В них проснулся кровожадный, звериный норов, они удовлетворили, наконец, свою страсть в убийствах. Видимо, мстят нам всем за тусклую супружескую жизнь. За то, что их колотили пьяные мужики, они сейчас пишут — в ответ. Читаешь, понимаешь: да-а. Бабы раздухарились. Всех расстреливают. И мы засыпаем под эти женские выстрелы.

Беседовал Сергей Федотов

 
 
чулки как выбрать, с чем носить

Читать
Слушать
Thirty Seconds to Mars - This is War
Мода | Звезды | Красота и здоровье | Любовь и секс | Психология | Карьера | Дом и интерьер | Рецепты | Семья и дети | Отдых
Copyright © 2011   "Женский Петербург".   Все права защищены.