Женский Петербург
Мода
Звезды
Красота и здоровье
Любовь и секс
Психология
Карьера
Дом и интерьер
Рецепты
Семья и дети
Отдых
Смотреть
Новости
Рио 3D

Карта сайта

Культура

Борис Стругацкий: «Я бы сказал все-таки наоборот»

 

«Все, что есть хорошего в жизни, либо аморально, либо незаконно, либо ведет к ожирению». Автор постулата неуточнен.

Зато авторство приведенных ниже заповедей установлено доподлинно. См. — Тора, Шмот, 20, Итро: «И говорил Всесильный все слова эти, сказав: не убивай, не прелюбодействуй, не кради, не отзывайся о ближнем своем ложным свидетельством, не желай ничего, что у ближнего твоего».

Sic! Абсолютно сознательно из десяти хрестоматийных заповедей выбраны лишь те, которые с «не». По сути, они — оберегание от соблазна. Нельзя! Но очень хочется. А все равно нельзя! Ибо — см. постулат неуточненного автора. Человек слаб…

Писатель братья Стругацкие — человеки. Блюдут ли они заповеди? Или то и дело нарушают (пусть не в реальном мире, но в своих произведениях… а то и в реальном мире) некоторые из приведенных заповедей? С Борисом Стругацким на эту тему беседует Андрей Измайлов.

– Итак, Борис Натанович! «Не убий»… Дон Румата Эсторский, которому так трудно быть богом (практически невозможно!), всячески соблюдал заповедь, пока «серая сволочь» не убила его Киру. И тогда: «Было видно, где он шел»… Эмоционально можно не только понять, но и простить. А у братьев Стругацких возникало ли желание, что называется, по жизни: «Уб-бить мало!»? Вот ваше блокадное детство. Гитлер, с-собака, уб-бить мало!.. Могли бы вы?.. Пусть не лично нажать на курок или воткнуть и два раза повернуть. Просто щелкнул пальцами — и свыше сбылось. А он, между прочим, хоть и людоед, но все ж художник, пусть плохонький…

– Я бы сказал все-таки наоборот: «Хоть и художник, но — людоед, с-собака». И тем не менее: нет. Не взялись бы, не смогли бы. Ни сами, лично, ни даже распорядиться, приказать, «щелкнуть пальцами». За себя — ручаюсь точно. За Аркадия Натановича — с вероятностью 90 процентов. Есть, видимо, в душе какой-то неощутимый запрет. Нельзя. Нельзя отбирать у человека то, что не ты ему дал. Нельзя совершать необратимых поступков. Нельзя убивать. Никого. Никогда. Но — иногда приходится. И тогда — совершен объяснимый, понятный, необходимый, может быть, но — обязательно! — грех. Непростительный. Смертный. Вечный. Может, со временем притупится ощущение этого греха (не перед Богом даже — перед собой и людьми), в какой-то мере забудется (все забывается, если живешь достаточно долго). Но след останется обязательно, рубец поперек души. И будет иногда болеть во время «приступов душевной непогоды». Так я себе это представляю — о себе, и о таких, как я. Возможно, ошибаюсь. И уж наверняка, эти цирлих-манирлихи не касаются многих и многих. Потому так и живем — среди ежедневных и ежечасных убийств, ставших привычными, как матерщина или бытовой нацизм.

– Эмоции, эмоции! А рацио? «Жук в муравейнике». Экселенц пристрелил несчастного Льва Абалкина. Руководствовался принципом: «Жертвую малым ради спасения большего». При том, что опасность для человечества была всего-то гипотетической! Но, скажем, трагедия «Норд-Оста», трагедия явленная. И — ликвидированные спецназом чеченки-камикадзе. «Какие прекрасные женские лица!» — комментарий какой-то тв-идиотки. Но! Нажми эти самые, гм, лица на кнопочку (конвульсивно!) и — взлетели бы ВСЕ… К слову, Израиль принципиально считает, что террорист подлежит уничтожению (как бы он ни был прекрасен ликом). А братья Стругацкие?

– Все было сделано правильно, хотя и топорно, «без заботы о людях». Что вообще-то характерно. Когда у нас заботились о людях? Заботятся о принципах. О чести. О славе. О том, чтобы доложить начальству: точно, емко и в назначенный срок. В этом смысле все было сделано правильно. Хотя и несколько топорно, повторяю. Видимо, опыта пока еще маловато. И все-таки. И все-таки… Поэт не зря же сказал: «Я не люблю, когда стреляют в спину, я также против выстрелов в упор…» А я бы добавил: когда стреляют спящих. Когда стреляют спящих женщин, добавил бы я обязательно. Независимо от того, какие у них лица: прекрасные или, напротив, безобразные. Я понимаю, это у меня опять получается «эмоцио». А Вы хотите, чтобы «рацио». Так вот с «рацио» (простите за выражение) все в порядке. Все спецслужбы мира высказались одобрительно. Чего вам еще? А все равно — тошно как-то. «Нет, ребята, все не так. Все не так, ребята». Хотя и вполне рационально, спору нет.

– Кровь — любовь, любовь — кровь… Женщины… По ошибочному мнению критиков-импотентов, книги братьев Стругацких асексуальны. (Вероятно, они, критики, читали через пень колоду. Или и впрямь — импотенты!). В общем, женщины — и вы. «Не прелюбодействуй». Мужчина может быть сколь угодно целомудренным (да?), но женскому сердцу не прикажешь, и: «Обожаю вас! Только вы!». Как удавалось «отшить», не обидев… а то и обидев. И что же тогда насчет извечного мужского? Нет, не донжуанства: «Я сделал это!» Но: «Жалко ее. А от меня, чай, не убудет…»

– Ей-богу, это не тема для беседы. Тут одно из двух: либо никогда ничего не было (мой случай, между прочим), но тогда нет предмета для обсуждения; либо, да, бывало, бывало и не раз, но — разве приличные люди об этом говорят? Давайте-ка мы лучше перейдем к следующему пункту нашей программы.

– Почему-то полагал, что Ваш ответ будет именно таков. Сам бы ответил аналогично… Пошли дальше! «Не кради». И оно же: «Не пожелай ничего у ближнего своего». Борис Натанович, известно, филателист. Не одна, но пламенная страсть. В той среде, как и в среди всех и всяческих коллекционеров, — свои законы, своеобразные… Или (и) — приходилось ли когда-нибудь «зачитывать» книги у друзей-знакомых? И (шире): что есть, то и надо? или что надо, то и есть? Двухкомнатная квартира, скромная мебель, книги, «шестерка». А у какого-нибудь там автора бесЦелеров — джакузи, особняк, «мерс». Неужто не ПОЖЕЛАЛИ хотя бы? Просто потому, что так комфортней.

– В возрасте, как сейчас помню, одиннадцати лет (только-только блокада окончилась) я был пойман хлебной продавщицей на попытке украсть у нее фарфоровую гирьку. (У меня тогда как раз появились среди любимых игрушек маленькие весы, и страшно не хватало мне для полноты жизни разновеса). Происходили все эти трагические события в присутствии моей мамы. И у нее на глазах. Не было произнесено ни одного слова (ни во время событий, ни после). Но имел место мамин взгляд, который описать я сейчас не берусь, но который помню до сих пор. Более со мной греха «укради» не случалось никогда. (И теперь уже, наверное, никогда не случится). Ни денег я никогда не крал (и не желал даже — чужих), ни марок, естественно (хотя среди филателистов это, надо сказать, водится). Что же касается книг, то ведь их не «крадут» — их «зажимают», а об этом у Всесильного ни слова. И вообще Бог меня и нас миловал: никогда не желали мы невозможного, нереального, заведомо недостижимого. И ничего такого, что требовало бы взамен бессмертную душу и незапятнанную совесть. Желания наши всегда были вполне скромны и умеренны и никогда не выходили за разумные пределы. Да и работа у нас всегда была такая, на которой не особенно-то украдешь. Что писателю воровать? Сюжеты? Так кому они нужны — чужие сюжеты, не тобою зачатые, не тобою выношенные, не тобою рожденные? Простите за неаппетитное сравнение, но чужой сюжет — как полуразжеванный кусок из чужого рта: тошнит только и никакого тебе удовольствия.

– Далее! «Не отзывайся о ближнем своем ложным свидетельством». А как насчет лжи во спасение? Вот Вы, Борис Натанович, более четверти века ведете семинар молодых авторов. И… если не зачастую, то изредка оцениваете представленные работы необъективно (мое субъективное мнение!). Мол, а неплохо, неплохо… Хотя — плохо! Ну, плохо же!

– Вообще говоря, врать — противно. Но иногда приходится, Вы правы. И тогда я — вру. С самым безмятежным видом. Вранье во спасение — самый простительный из грехов. Более простительным полагаю разве что чревоугодие. Какие это, в конце концов, грехи? Так — милые человеческие слабости. Но я бы предпочел все-таки не врать. Совсем. Почему-то мне это занятие неприятно. Почему, собственно? Сам не понимаю. В студенческие годы, помнится, даже теорию такую развивал, что врать — надо. Жизнь бесконечно скучна и сера. И надо всячески разнообразить и расцвечивать ее элегантной, ловкой, яркой выдумкой… Не помню, что там со мной случилось (вполне допускаю, что нечто малоприятное и стыдное), но от теории этой странной отказался совсем и вранье невзлюбил самым решительным образом.

– Гм! Сами подсказали! О чревоугодии. В канонических заповедях — нету. Но мы-то с вами зна-аем: грех, ой, грех! А равно: пить-курить…

– Не курю… Инфаркт понадобился, чтобы отказаться от своеобычных полутора пачек в день. Пью редко и мало — просто потому, что не люблю ощущать себя пьяным (такое вот счастливое свойство организма). Что же касается чревоугодия, то значительная часть жизни и сейчас проходит в мучительной борьбе с желанием купить полкило мороженого и тут же его съесть. С вареньем. Или с молоком. Или с сиропом. Тоже, между прочим, свойство организма — благоприобретенное, с тех далеких времен, когда либо мороженого не было, либо денег на мороженое. Не стоит этот милый грех, грех-пустяк, каких-то еще дополнительных словоговорений. Люблю покушать, и все тут. И зазорным не считаю, если и кто угодно другой обладает той же слабостью. Тут главное, чтобы печенку не надорвать, а то потом неприятностей не оберешься. А в остальном — приятного аппетита!

 
 
чулки как выбрать, с чем носить

Читать
Слушать
Thirty Seconds to Mars - This is War
Мода | Звезды | Красота и здоровье | Любовь и секс | Психология | Карьера | Дом и интерьер | Рецепты | Семья и дети | Отдых
Copyright © 2011   "Женский Петербург".   Все права защищены.