Женский Петербург
Мода
Звезды
Красота и здоровье
Любовь и секс
Психология
Карьера
Дом и интерьер
Рецепты
Семья и дети
Отдых
Смотреть
Новости
Рио 3D

Карта сайта

Культура

Марина Цветаева: Две крайности, две бездны

Марина Цветаева, 40-е годы

«Я бы хотела с вами жить в маленьком городе, где вечные сумерки и вечные колокола»… Мечта, которой не суждено сбыться. На протяжении своей жизни Марина Цветаева влюблялась десятки, нет, сотни раз: в мужчин и женщин, в цветы и кошек, в драгоценные камни и стихи. Каждое чувство было новым, стихийно-ярким, словно комета, и столь же быстротечным, как время. Влюбившись, она не могла устоять перед соблазном — испытать эту любовь на прочность. Цветаевой казалось, что любое чувство требует ежесекундного подтверждения, доказательств и обещаний. Но именно этого истинная любовь и страшится. Она не выдерживала ни проверки временем, ни проверки искренностью. Ускользала, приближая смерть. Может, поэтому Марина Цветаева так спешила любить, кидаясь из одной крайности в другую.

Выбирая судьбу… Любовь для Цветаевой была одновременно синонимом жизни и смерти. Внушающей ужас стихией, перед которой меркнет абсолютно все. Будучи подростком она даже хотела покончить с собой из-за страха будущей интимной жизни. Юная Марина после длительных размышлений и горьких слез раздобыла где-то дамский револьвер и отправилась на представление знаменитой Сары Бернар. Там, на галерке, в момент кульминации пьесы она хотела выстрелить себе в сердце. Биографы поэта до сих пор спорят, что произошло во время спектакля: то ли револьвер дал досадную осечку, то ли сама Марина в последний момент передумала.

Мужа она выбрала, как выбирают судьбу. Без сомнений, рефлексий и эпатажа, поставив на нем символический знак собственности. Поначалу Сергею Эфрону, безусловно, льстила пылкость талантливой девочки, однако ее чрезмерная экзальтированность и откровенность отталкивали. В начале их совместной, еще пока не венчаной, жизни Эфрон попытался уйти. Да разве от судьбы уйдешь? Марина не отпустила.

 

Марина Цветаева с дочерью Ариадной

На первых порах брак казался удачным. Дочь. Понимание с полуслова. Растущая слава. Достаток в доме. Вереница интересных встреч, порой перерастающих в нечто большее. Но всегда со знаком «минус» для самой Марины. Окружающие, как правило, видели в ней поэта, и уже потом женщину. Такое отношение и породило впоследствии душевный надрыв, который преследовал Марину всю жизнь. Впрочем, одно исключение из правил все же было: София Парнок.

Подруга Встреча с русской поэтессой Софией Парнок едва не поставила крест на семейной жизни Марины. Парнок никогда не скрывала своей любви к женщинам. Стыдиться того, что тебя называют лесбиянкой?! Боже, упаси! Желание всегда естественно, табу — аморально. Софии Парнок мнения окружающих безразличны. Творчеству она предпочитала жизнь, печали — радость, сомнениям — действие, одиночеству — любовные авантюры. С Мариной они оказались абсолютно полярными личностями, но именно это и притягивало их друг к другу. Впервые Цветаеву полюбили не из-за гениального дара или прочих достоинств, а просто так. Впервые в ней полюбили женщину. Горькая насмешка судьбы.

В этом неожиданно завязавшемся романе София Парнок была ведущей, Марина — ведомой. Сергей Эфрон молча отошел в сторону, предоставив жене самой сделать выбор. Марина, в свою очередь, мучилась от неопределенности и двусмысленности ситуации. А София шла по жизни легко, виртуозно, с массой импровизаций и любовных приключений. Она, как кошка, ходила сама по себе. Марина так не умела. И очень боялась. Сходя с ума от ревности, она фактически поставила ультиматум подруге: либо все, либо ничего. Никаких полумер. Любовь должна доказывать свое право на существование. Поступками! Творчеством! Борьбой! Парнок стало скучно. Она не хотела бороться, она желала любить. Ответный шаг Софии стал для Марины катастрофой. Однажды, словно в скверном анекдоте, Марина застала у Парнок другую женщину. След от этого удара сохранился на всю жизнь. В новом чувстве, родившемся из боли, теперь была ненависть, замешанная на любви. Но именно ненависть подарила свободу. А позже и новое чувство.

Борис Пастернак

Роман в письмах Роман Марины Цветаевой и Бориса Пастернака длился более десяти лет. Роман без единого поцелуя. Поцелуи и объятия им заменили сотни откровенных писем. Совместную жизнь — грезы о встрече. Еще одна крайность, на которую была способна только Цветаева.

До этого поэты мимолетно виделись несколько раз. Оба слышали выступления друг друга, но тогда чужие стихи не произвели особого впечатления: оба были слишком заняты домашней суетой и борьбой за выживание. Однажды Цветаева, поддавшись обаянию Бориса Пастернака, пригласила его к себе домой: «Буду рада, если…». Он не пришел. Марина так прокомментировала его отказ: «Вы не пришли, потому что ничего нового в жизни не хочется».

Но когда Цветаева вместе с семьей уже уехала на постоянное место жительства в Берлин, вдогонку ей полетело восторженное письмо от Пастернака. Она ответила. Так завязалась эта удивительная переписка. Оба и не заметили, как увлеклись игрой в слова. Расстояние усиливало тоску, а удивительная духовная близость постепенно переродилась в любовь.

«Я боготворю тебя…» Оба мечтали о свидании. В 1926 году Пастернак писал: «А потом будет лето нашей встречи. Я люблю его за то, что это будет встреча со знающей силой, то есть то, что мне ближе всего, и что я только в музыке встречал, в жизни же не встречал никогда…».

Свидание под разными предлогами откладывалось. То средства не позволяли, то советская власть чинила препоны для выезда, то возникали проблемы в семье. По мере того, как чувство достигало своего апогея, Пастернак и Цветаева все больше идеализировали друг друга. Письма создавали настолько безупречные образы, что они подчас казались стерильными. С каждым посланием они удалялись от собственных семей. Марине становилось труднее общаться с мужем: свое вдохновение она черпала в письмах Пастернака.

Борис был более категоричен и жесток в оценке собственной жены: «Моя жена порывистый, нервный, избалованный человек. Бывает хороша собой, и очень редко в последнее время, когда у нее обострилось малокровье. В основе она хороший характер. …Не низостью ли было бы бить ее врасплох за то и, пользуясь тем, что она застигнута не вовремя и без оружья. Поэтому в сценах — громкая роль отдана ей, я уступаю, жертвую, лицемерю (!!), как по-либреттному чувствует и говорит она». И тут же страстное признание в любви Марине: «А теперь о тебе. Сильнейшая любовь, на какую я способен, только часть моего чувства к тебе. Я уверен, что никого никогда еще так, но и это только часть. …Ты страшно моя и не создана мною, вот имя моего чувства. Я люблю и не смогу не любить тебя долго, постоянно, всем небом, всем нашим вооруженьем, я не говорю, что целую тебя только оттого, что они падут сами, лягут помимо моей воли, и оттого, что этих поцелуев я никогда не видал. Я боготворю тебя». Спустя месяц Марина получила новое письмо: «Не разрушай меня, я хочу жить с тобой, долго, долго жить».

Чувство страсти настолько захватило Пастернака, что он, бросив все, собирался даже покинуть Союз, чтобы встретиться с Цветаевой. Но она психологически оказалась не готовой к таким резким переменам в жизни. Одно дело страстные письма, совсем другое — совместная жизнь с чужим тебе человеком.

Любовь в черновиках Постепенно эта эпистолярная страсть заходила в тупик, ее истинной кульминацией могла послужить только личная встреча. Но оба панически боялись свидания. В их семьях ежедневно возникали скандалы и ссоры, близкие интуитивно чувствовали отчужденность Цветаевой и Пастернака, но ничего не могли с этим поделать. Особенно тяжело приходилось жене Бориса Леонидовича. Летом 1926 года она вместе с сыном уехала из Москвы, ее муж остался в городе один. Находясь в душевном кризисе, он пишет Цветаевой откровенное письмо по поводу плотских соблазнов, которые его ежедневно преследуют. Тем одиноким летом он отчаянно хранил верность своей эпистолярной подруге. Параллельно и жене. Клубок противоречий и взаимонепонимания безумно мучил. С одной стороны, он продолжал любить жену (о чем честно и сообщил в письме своей духовной любовнице), с другой — чувство к Марине было сродни самому творчеству. Оно не поддавалось никакому логическому объяснению. Он любил и желал Цветаеву, как ни одну женщину до этого.

Как ни странно, это июльское письмо, полное сокровенных признаний, возмутило Марину Ивановну. Она написала Пастернаку гневную отповедь. Почему люди обычно негодуют на своих партнеров, если они, невзирая на штампы в паспорте и церковные обеты, позволяют себе любить кого-то еще? Ведь сама природа, стихия создает красивых, умных, сексуальных женщин и мужчин, рожденных для любви и страсти. Почему в угоду принципам, навязанным обществом, нужно стараться подавить в себе основные инстинкты? Такая верность была для Цветаевой противоестественной. Гораздо естественней для нее выглядит зов тела. И она пишет любимому: «Родной, срывай сердце, наполненное мною. Не мучься. Живи. Не смущайся женой и сыном. Даю тебе полное отпущение от всех и вся. Бери все, что можешь — пока еще хочется брать!» Урок, который когда-то преподала София Парнок, не прошел даром. Марина стала мудрее, циничней и свободней…

В этом же письме она дает окончательный ответ на косвенное предложение Пастернака о совместной жизни: «Я бы не смогла с тобой жить не из-за непонимания, а из-за понимания. Страдать от чужой правоты, которая одновременно и своя, страдать от правоты — этого унижения я бы не вынесла». Они были слишком похожи, чтобы быть вместе.

Ничто не вечно Переписка продолжалась еще несколько лет, постепенно сходя на нет. Оба понимали, что судьба подарила им удивительную любовь, чем-то похожую на сказку, но это чувство не могло существовать в реальности. Ему, прежде всего, мешали они сами. Любовь на бумаге отдавала некоторой искусственностью. Связь, основанная на духовном родстве, не связанная ни прикосновением, ни поцелуем, медленно умирала.

Встреча, которая должна была произойти в 1926, случилась лишь в 1935 году. Но ни Цветаевой, ни Пастернаку это уже было не нужно. Они пили чай и вяло говорили о литературе и музыке, Марина Ивановна интересовалась, стоит ли ей возвращаться в СССР. Борис Леонидович в свою очередь боялся дать какой-либо совет. Ни он, ни она даже представить себе не могли ту трагедию, которая развернется спустя несколько лет. Пастернака ждали бесславные годы лишений и испытаний, Цветаеву — аресты близких людей и петля в осенней Елабуге…

Жизнь Марины Цветаевой — крайности над бездной. Она неоднократно поддавалась соблазну превратить крайность в норму. Не получилось…

Анастасия Монастырская

 
 
чулки как выбрать, с чем носить

Читать
Слушать
Thirty Seconds to Mars - This is War
Мода | Звезды | Красота и здоровье | Любовь и секс | Психология | Карьера | Дом и интерьер | Рецепты | Семья и дети | Отдых
Copyright © 2011   "Женский Петербург".   Все права защищены.