Женский Петербург
Мода
Звезды
Красота и здоровье
Любовь и секс
Психология
Карьера
Дом и интерьер
Рецепты
Семья и дети
Отдых
Смотреть
Новости
Рио 3D

Карта сайта

Культура

Любовь Дельмас: горькие ноты влюбленности

Александр Блок. 1913 год.

«Предчувствую тебя!» — писал Александр Блок накануне своей встречи с Любовью Дельмас. Но ни он, ни она не знали, что эта встреча окажется судьбоносной и полностью перевернет жизнь обоих, подарив обжигающую, ирреальную страсть, отказаться от которой невозможно. Ее можно либо принять, либо умереть. Однако для поэта и его очаровательной музы такой проблемы не существовало. Они с восторгом окунулись в мир иллюзий и любви.

Прелюдия Если бы оперная певица Любовь Дельмас и Александр Блок встретились чуть раньше или, напротив, чуть позже, они бы просто прошли мимо друг друга. Она — звезда Мариинского театра, верная жена своего мужа, и не помышляла об адюльтере. Правда, иногда сердце сладко-сладко замирало, словно чувствовало: в зале сидит ОН, предназначенный ей судьбой. И тогда дивный, сильный голос раскрывался подобно экзотическому цветку, сводя с ума ценителей ее певческого дара.

Жизнь Александра Блока до встречи с Дельмас — вереница ошибок и собственных заблуждений. Еще в юности он попал под влияние философии Владимира Соловьева. Идея этого мыслителя о мистической Вечной Женственности оказалась заразительной: образом Прекрасной Дамы буквально бредили все молодые люди. К своим подругам они относились странно: боготворили на расстоянии и не признавали никаких сексуальных отношений. Дама Сердца предназначалась для поддержания духа и молитвенного экстаза, в крайнем случае — отстраненного созерцания ее небесной красоты. Не более. Для бытовых нужд, в частности, усмирения буйной плоти, во всем своем разнообразии существовали проститутки, благо публичных домов в Петербурге того времени насчитывалось свыше трехсот.

 

Любовь Дмитриевна Менделеева в роли Офелии. 1898 год

К своей жене Любе Менделеевой Блок относился, мягко говоря, своеобразно. Безусловно, он ее любил. Но не как женщину, а как вечную Музу, источник поэтического вдохновения. В его воображении она была то пастушкой, то королевой в заколдованном замке, то безумной Офелией. Первые четыре года — только отеческие поцелуи, никакой физической близости. Блок боялся запятнать молодую жену страстью. Когда же по истечении четвертого года супружеской пытки они стали близки, то вместо радости обладания испытали лишь раздражение друг к другу.

Лишь избавившись от позднего юношеского максимализма, Блок, наконец, признал, что сексуальные отношения нисколько не противоречат любви, его жена была уже смертельно обижена. Она стала ему абсолютно чужой.

Карменсита 1913-й год был довольно удачным для России. Все пребывали в некоторой эйфории, не особо задумываясь о том, что же случится завтра. Всевозможные празднества, карнавалы, романтические встречи и поэтические вечера с ворохом цветов и брызгами шампанского стали непременным атрибутом литературного Петербурга и Москвы. Люди как будто предчувствовали грядущие катаклизмы и старались успеть насладиться веселой и легкой жизнью. Александр Блок, истинное дитя нового века, и тут не стал исключением из правил. В разноцветной толпе он безуспешно искал новый образ, свою новую королеву. Правда, он давно убедил себя, что недостоин любви. Косвенным подтверждением этому стала ненависть, которую они с женой испытывали по отношению друг к другу. Она теперь изменяла ему нарочито, с вызовом, надолго уезжала на гастроли, а вечера проводила в кабинетах и меблированных квартирах. Жить вместе у них не получалось, и супруги то разъезжались, то вновь сходились для того, чтобы продолжать мучить себя ненужными скандалами и сценами. Так тянулось, пока поэт не встретил другую Любовь. Певицу Дельмас.

О красоте Любови Александровны Андреевой-Дельмас говорил весь Петербург. Каждый вечер эта обольстительная дива появлялась на сцене театра Музыкальной драмы. Она исполняла партию Кармен в опере Бизе

Блок не пропустил ни одного представления. Он буквально бредил ею, находясь в любовной горячке и томлении. Каждый день посылал своей богине черные бархатистые розы, дежурил у ее дома, бессонно вглядываясь в занавешенные окна, а после, возвратившись домой, украдкой набирал номер Дельмас. Он вел себя, словно пятнадцатилетний мальчишка, впервые познающий азбуку любви. Писал ей страстные письма и мечтал о встрече:

«…Я не мальчик, я знаю эту адскую музыку влюбленности, от которой стон стоит во всем существе и которой нет никакого выхода…». «Я не мальчик, я много любил и много влюблялся. Не знаю, какой заколдованный цветок Вы бросили мне, но Вы бросили, а я поймал...»

Но каждый раз, когда они могли встретиться, он ретировался. «Она не может полюбить меня», — твердил поэт, набрасывая очередное стихотворение. Но он ошибался. Узнав, что ею интересуется знаменитый поэт, Дельмас сама делает первый шаг навстречу, не понимая, что это знакомство будет особенным в ее жизни.

 

Любовь Александровна Дельмас, артистка Музыкального театра. 1910-е годы

Ей имени нет Они были созданы друг для друга, для той гармонии душ и тел, которая бывает столь редко и, увы, так быстро проходит. В этом рыжеволосом капризном ребенке он наконец обрел смысл своей мятежной и безумной жизни. В течение нескольких месяцев они почти не расставались, наслаждаясь своим непростительным счастьем и близостью. Он называл Дельмас «золотокудрым и счастливым демоном», демоном, который стал его ангелом-хранителем и новым источником вдохновения. Любовники растворялись в пьянящем аромате белых петербургских ночей, и потом, спустя годы, запах сирени неизменно причинял поэту сладкую боль, напоминая духи его восхитительной Карменситы.

Любовь Дмитриевна довольно спокойно приняла этот роман, возможно, почувствовав за ним нечто большее, чем мимолетную интимную связь, каких раньше у ее мужа случалось великое множество. Она по-женски завидовала своей молодой и красивой сопернице и образам, которые та навевала влюбленному поэту. Они, наконец, окончательно разъехались. И теперь Дельмас могла спокойно приходить в квартиру к Блоку, когда ей вздумается.

Он любил в ней все, каждую родинку и изгиб. Сходил с ума от сильного и прекрасного голоса. Зарывался в золотое руно душистых волос. Как-то утром, когда Дельмас уже собиралась уходить, Блок зашел в ванную комнату. И там на куске дорогого мыла увидел червонный волос своей любимой. Эта эротическая деталь оказалась настолько пронзительной и неожиданной, что он буквально с порога вернул «счастливого демона» и на руках отнес ее в спальню.

И более в тот день они не расставались…

Все проходит Но эта любовь была слишком красивой и поэтичной, чтобы продолжаться вечно. Роман Александра Блока и Любови Дельмас отчасти похож на другие любовные истории ХХ века: люди так быстро уставали от счастья и душевной гармонии, что начинали искать любой предлог для мучительного разрыва. Какой — было совсем неважно. Может быть, это происходило потому, что разделенная любовь воспринималось ими как личная несвобода и основная помеха для творчества А, может, напротив, пугала, словно тень грядущего несчастья.

В случае с Блоком и Дельмас все обстояло именно так. Они мучительно и надрывно пытались расстаться, придумывая себе разные оправдания: «мы очень разные», «мы недостойны друг друга», наконец, «мы расстаемся потому, что должны»… На деле причина скрывалась в ином: их страсть постоянно мешала работе. Невозможно писать стихи, когда сходишь с ума от желания, когда все мысли только об одном — о ней и о том, что он может «потерять свою жемчужину» навсегда. Но вот парадокс— именно к этому поэт и стремился. Любовь, делая его счастливым, одновременно разрушала его как личность, как поэта. С этим он никак не мог примириться.

В ящике письменного стола Блок хранил все, что как-то было связано с Дельмас: письма, засушенные цветы, ее заколки и ленты. После разрыва он с трудом заставил себя разобрать эту символическую могилу любви: «Боже мой, какое безумие, что все проходит, ничто не вечно. Сколько у меня было счастья (счастья, да) с этой женщиной. Слов от нее почти не останется. Останется эта груда лепестков, всяких сухих цветов, роз, верб, ячменных колосьев, резеды, каких-то больших лепестков и листьев. Все это шелестит под руками.

…Как она плакала на днях ночью, и как на одну минуту я опять потянулся к ней, потянулся жестоко, увидев искру прежней юности на лице, молодеющем от белой ночи и страсти. И это мое жестокое (потому что минутное) старое волнение вызвало только ее слезы… Бедная, она была со мной счастлива».

Анастасия Монастырская

 
 
чулки как выбрать, с чем носить

Читать
Слушать
Thirty Seconds to Mars - This is War
Мода | Звезды | Красота и здоровье | Любовь и секс | Психология | Карьера | Дом и интерьер | Рецепты | Семья и дети | Отдых
Copyright © 2011   "Женский Петербург".   Все права защищены.